Роман Г. Артемьев 
Судьба моя (сборник)

2016
Роман Артемьев
Судьба моя (сборник)

Судьба моя

 Пока я валялся на гальке, вывалив на плечо язык и горько сожалея о глупом своем нежелании заниматься спортом, Саша занималась делом. Собрала палок для костерка, приспособила остатки шлема под котелок и принялась варить нечто съедобное из набранных по дороге корешков и мимоходом прибитой птички. Попутно сняла балахон, точнее, его разодранные остатки, и бросила на мелководье, придавив камушком. Заодно и сама сполоснулась. Только выполнив сии действия, она сочла возможным начать серьезный разговор.
- Думаю, фора в пару суток у нас есть. Лес для них незнакомый, стандартными методами операторы-ищейки здесь работать не могут. От Чащи помехи сильные. Убежать мы успеем, вопрос в том – куда. Ты вообще-то чего хочешь?
- Домой хочу. Побыстрее.
Находящаяся на расстоянии вытянутой руки абсолютно голая женщина меня не смущала. Во-первых, я устал. Сильно. Сначала неделя с гаком пути по дикому лесу, лихорадка, падение в реку, сутки (кажется, под землей сложно ориентироваться) в подземном лабиринте и под конец очень, подчеркиваю, очень быстрое бегство от толпы Сашиных сородичей вымотали организм окончательно. Во-вторых, мои репродуктивные органы, образно выражаясь, еще не отошли от близкого и слишком тесного знакомства с каменным столбиком и когда отойдут, неизвестно. На последнюю тему я старался не думать, предпочтя сосредоточиться на словах спутницы.
На самом деле она, конечно, никакая не Саша. Она представилась, но ее имя я если и запомню, то уж точно не выговорю без долгой тренировки. Поэтому мы, по обоюдному молчаливому согласию, сошлись на коротком аналоге.
- Вот, кстати, по поводу твоего дома – она принялась пальцами расчесывать волосы, пытаясь навести на голове хоть какой-то порядок. Подозреваю, у меня тоже одни колтуны. – Ты к какой расе принадлежишь?
- Человек – подумал и уточнил. – Хомо сапиенс.
- Никогда не слышала.
От наших женщин она отличалась, причем сильно. Не столько внешностью, сколько манерой двигаться, особой гибкой пластикой, грацией. Хотя лицо тоже необычное – глазища огромные, с миндалевидным разрезом, высокие скулы, маленький рот с чуть выглядывающими из-под тонких губ клычками. «В комплекте» все это смотрелось странно, но гармонично и отторжения не вызывало.
Вот и хорошо. Не в моем положении с ксеношоком бороться.
- Да это и не важно – продолжала она. – Судя по описанию, ты провалился в природный канал пульсирующего типа. Явление редкое, но далеко не уникальное и хорошо изученное. Вот твой мир – он да, он интересный. Говоришь, магии нет совсем?
- Если не считать всякого рода шарлатанов.
- Ну, такие и у нас есть – Саша о чем-то напряженно размышляла. – Надо же! Настоящая «тяжелая» реальность. Давненько о них ничего не слышали.
- А спецы по этой теме есть? Кто-нибудь, кто знает, как в них проходить можно?
Меня больше волновала практическая сторона вопроса.
- В твоем возвращении нет ничего сложного – думая о чем-то своем, заверила спутница. – Если место расположения канала известно, то открыть его с нашей стороны – пара пустяков.
Мы оба надолго замолчали. Какие мысли крутились в симпатичной, несмотря на особенности строения, головке Саши, не знаю, а сам я мучался вопросом – сумею ли отыскать ту рощицу, в которую меня здесь закинуло. Вроде бы, должен. Место приметное, да и некое чутье, появившееся после контакта с той малоприятной коричневатой порослью, подсказывает, в какую сторону идти.
Суп наконец-то дошел до кондиции, Саша сняла его с костерка и поставила на землю – остывать. Прищурилась, глядя на меня.
- Слушай, зеленый, расскажи про свой мир. В нем можно лет шесть переждать?
- Зеленым я здесь стал, после контакта с местной флорой. В нормальном виде мы белые, или желтые, или черные – в зависимости от расы. Хочешь в гости намылиться?
Женщина слегка пожала плечами.
- Мне нужно где-то спрятаться ненадолго, выждать самое опасное время, пока поиски не утихнут. Лес обложен, идет война, к родне за помощью обращаться нельзя – выдадут – а неизвестный мир вполне может стать подходящим убежищем. Так почему бы и нет?
Я невольно улыбнулся. Рассуждает она правильно, но стоит представить, сколько внимания привлечет ее внешность…
- Наш мир сильно отличается от вашего. И в плане развития, и социального устройства, да просто культурные ценности и нормы поведения другие. Там, к примеру, ты при постороннем мужчине голышом разгуливать бы не смогла.
- Я полагаю, ты поможешь на первых порах.
Мимика у нее отличалась от человеческой. Тем не менее, ехидное выражение, возникшее у Саши на лице, опознавалось безошибочно. Поэтому я невольно напрягся, слушая, с каким наслаждением она преподносит следующую новость:
- Кстати сказать, у нас тоже не принято обнажаться при чужаках. Но ты же не посторонний, при тебе можно. Муж все-таки.
Я почему-то сразу поверил, что она говорит всерьез.

Вы можете сколько душе угодно избегать неприятностей или готовиться к ним: сидеть дома или ходить в походы, избегать физических нагрузок или заниматься паркуром, пытаясь стать более ловким и прыгучим, можете жить серой мышкой или укреплять власть, подчиняя окружающих. Ваше право. Если судьба захочет над вами подшутить – она над вами подшутит, и ничего поделать нельзя. Древние не зря считали скверную тетку сильнее прочих богов.
Вот и я влип, что называется, на ровном месте. Отъехал от дома родителей, припарковался у обочины, чтобы ответить на телефонный звонок, потом вышел, хотел зайти в ближайший магазин за хлебом, сделал шаг от машины – и все. Провалился в серую хмарь, лишенную ориентиров. Впрочем, испугаться или растеряться я не успел, практически сразу вывалившись в недружелюбно встретивший жертву колючий куст.
Лес. Не наш, русский – чужой. Недоброе, давящее ощущение, полная тишина, даже насекомых не слышно. В голове пусто, с языка сами собой непроизвольно слетают матюги.
Не знаю, сколько я тогда простоял неподвижно, осмеливаясь только глазами по сторонам стрелять. Наверное, долго, раз птицы успокоились и снова принялись петь. Когда начал понемногу соображать, выпутался из куста, оставив клочья одежды, и стал более вдумчиво осматриваться вокруг. Первоначальное впечатление только усилилось. Незнакомые деревья, непривычные запахи, странные звуки… Очень хотелось убедить себя, что нахожусь где-нибудь в Африке или Южной Америке, однако чутье запрещало надеяться на такой удобный вариант. Оно орало голосом толстого негра-сержанта из американского боевика, прямо в ухо: «Ты стал долбанным попаданцем!»
После короткой, но бурной истерики принялся думать, что делать дальше. Следов прохода в родной мир не обнаружилось, мое тело словно возникло из воздуха, и никакие попытки пройти спиной вперед или попрыгать на месте вернуться к любимой машинке и вонючему городскому воздуху не помогли. Вскоре стемнело, на передний план вылез вопрос выживания. Пришлось перестать маяться дурью, кое-как взять себя в руки и начать действовать осмысленно. Не скажу, что получилось хорошо, однако я хотя бы попытался. Тем более, что мне здорово повезло – дома заканчивалась зима, а здесь был теплый сезон и дефицита тепла я не испытывал.
В отличие от недостатка сна.
Почему меня не сожрали первой же ночью, сказать затрудняюсь. Повезло, наверное. В следующие ночевки я старался забраться повыше и прикрутиться к веткам покрепче, чутко реагируя на каждый шорох. Лихорадку тоже перенес на дереве, правда, Саша утверждает, что скрутившая меня зараза на самом деле растение-паразит, таким необычным способом размножающийся. Может, она и права. Утром первого дня в новом мире меня обстреляло колючками нечто вроде гипертрофированной росянки, причем снаряды довольно шустро зарывались под кожу, выковырять удалось не все. Температура поднималась медленно, налицо были признаки отравления, постоянно хотелось жрать… Короче, я понял, что своих пещерных предков здорово недооценивал.
Примерно на третий день к вечеру я свалился в бреду, чтобы очнуться в слегка проапгрейденном виде. Сколько валялся, не знаю, но думаю, что не долго – лежка выглядела не слишком примятой. Хотя следопыту вроде меня в таком вопросе доверять не стоит. С тех самых пор мой организм обзавелся светло-зеленым цветом с небольшой способностью к мимикрии (то есть долго на одном месте сидеть надо и в лесу, чтобы пятна правильно сформировались) и неким чутьем, отвечающим за навигацию. Только приводило оно в места странные, если не сказать больше. Я последовательно посетил ту самую полянку, на которой оказался по прибытии из дома, обстрелявшее меня дерево-куст, на сей раз спокойное, и еще несколько столь же любопытных мест. Попутно избежал пары-тройки неприятных встреч с агрессивной фауной и флорой.
Везде, где я побывал, ощущалось нечто. Некое напряжение. Будто рядом есть что-то невидимое, нематериальное, но тем не менее вполне реальное. Вот только пользы от этого…
Блуждания, в процессе которых я медленно приближался к невысокой каменной гряде – если идти все равно куда, то почему бы не пойти к ближайшему ориентиру? – окончились плачевно. Я свалился в реку и, поскольку на воде держусь уверенно, но плаваю медленно, не справился с потоком. Меня затянуло в подземный грот. Пробудь организм без воздуха еще хотя бы минуту, точно бы задохнулся, а так – ничего, откашлялся, встал и попытался найти выход. Конечно, исследовать подземелья одному, без снаряжения и еды глупо, но не стоило и пытаться вернуться на поверхность тем путем, каким вошел. Тем более, что высота коридоров превышала человеческий рост и камень кое-где носил следы обработки. Я, помню, еще приободрился слегка.
Говоря языком политиков, «за исключением незначительных мелочей, ожидания оправдались». То есть заблудиться я заблудился, но отчаяться не успел. Даже вздремнул на полу, собрав в кучку побольше мха и закусив пойманной в маленьком озерце слепой рыбешкой. К слову сказать, сырая рыба на вкус вполне ничего, или мне так с голодухи показалось? Отдохнув и умывшись, снова принялся искать выход, оставляя стрелки на стенах. Несколько раз падал, поскользнувшись, причем один раз крайне неудачно. Минут десять валялся, свернувшись в клубок и, подвывая, массировал пострадавшую мужскую гордость.
Наконец, появилось ощущение, что я приближаюсь к обжитым местам. Пол коридора стал чище, светящиеся кусочки мха на потолке и стенах слились в единый сплошной ковер, откуда-то спереди начали доноситься еле слышимые шумы. Ноги поневоле принялись переступать чаще. В тот момент как-то не думалось об опасностях, в голове не всплывали сведения о положении рабов в древнем мире или методика допросов святой инквизиции – все застила радость от возможной встречи с людьми. И неизвестно, как бы сложилась судьба, если бы в глаза мне внезапно не ударил яркий солнечный луч.
Контраст между полумраком, из которого я только что вышел, и ярким светом заставил остановиться и ждать, пока зрение придет в норму. За это время мозги слегка прочистились, эйфория ушла, и оставшиеся от мудрых предков – я уже говорил, что начал их сильно уважать? – инстинкты настойчиво возопили, требуя осторожности и бдительности.
Правильно требовали. Оглядевшись, я понял, что стою на узкой каменной террасе, а внизу на «первом этаже» идет то ли театральное представление, то ли ритуал какой. Примерно в четырех метрах подо мной стояла толпа народу в ярких одежках, пристально наблюдающих за застывшей перед каменной тумбой парочкой. Сама тумба, то бишь алтарь, находилась на конце длинного каменного языка, со всех сторон окруженного водой. Небольшое озеро было обнесено оградой высотой по колено, упиравшейся в каменные стены огромного подземного зала. В дальнем конце озера откуда-то сверху низвергался водопад, судя по солнечному свету, там находилась еще и дыра на поверхность. Попасть в зал можно было двумя путями – тем, которым пришел я, и через вход за спинами собравшихся. Они, кстати, меня не заметили, спасибо шуму от водопада. Еще одна ведущая неведомо куда дверца имелась слева от озера, но она сейчас была закрыта.
В отличие от молчаливого большинства, парочка шевелилась и издавала звуки. Голосил в основном парень в чем-то вроде тюрбана на голове и в камзоле европейского типа века примерно шестнадцатого. У него, кстати, единственного не имелось оружия. Остальные, даже женщина слева от него, носили на поясах различные режуще-колющие предметы, что оптимизма насчет предстоящего знакомства не прибавляло. Тюрбаноносец поочередно поднимал в воздух, демонстрируя крохотному изображению на алтаре, какие-то предметы – сверху трудно не разглядеть, но они походили на широкие браслеты – разражаясь при этом заунывными песнопениями. Между прочим, у него оказался довольно приятный тенор.
Честное слово, я искренне хотел дождаться конца ритуала. Любой идиот знает, что вмешательство в религиозную церемонию посторонних лиц обычно заканчивается плохо и болезненно (а иногда вовсе фатально). Поэтому я намеревался подождать, пока собравшиеся потянутся к выходу, и лишь тогда осторожно и вежливо привлечь к себе внимание. То есть булыжников не швырять, не свистеть, матом не орать… Кто ж знал, что там камень слабо держится? Я всего-то сделал шаг вперед, исключительно для лучшего обзора, как вдруг под ногой у меня кракнуло, хрустнуло, я покачнулся и…
Зато упал удачно, в воду. Ничего не сломал и даже сознания не потерял. Повезло.
Хотя небольшую встряску я все-таки получил. Падение с примерно пятиметровой высоты по определению не может обойтись без последствий, поэтому легкий синяк на плече от нечаянного столкновения с оградкой можно считать подарком леди удачи. Второй синяк поставили крепкие, прямо-таки железные пальцы спутницы тюрбаноносца, вытаскивавшей меня из озера. Она каким-то непонятным образом оказалась вдали от говорливого парня и сейчас с жутким, можно сказать, бешеным оскалом – я до сих пор от вида ее клыков вздрагиваю, вот такая психологическая травма – и лихорадочно блестящими глазами цепляла мне на руку какую-то блестящую фигню, похожую на наручь от рыцарского доспеха. От вида спасительницы вполне можно было впасть в ступор, а она ведь еще и шипела сквозь зубы нечто злобное и наверняка нецензурное. К счастью, ее быстрые действия оказали терапевтический эффект, встряхнув мою тушку и заставив оглядеться по сторонам.
Первое, что бросалось в глаза – зажимающий разбитый нос спутник моей спасительницы. Парень цеплялся за алтарь, стараясь удержаться на ногах, в то время как из-под его прижатой к лицу ладони текли струйки крови. Похоже, по морде он получил неслабо. Его свита или кто они там есть в шоке застыли на расстоянии шагов двадцати, разглядывая нас круглыми от изумления глазами. Кое-кто тянулся за ножами или какими-то изукрашенными палками на поясе, но пока что активных действий не предпринимал.
Тут меня дернуло вверх, ставя на ноги, одновременно пострадавший оторвался от алтаря и, указав пальцем в нашу сторону, прокричал что-то гнусавым голосом. Девушка рванула в сторону низенькой дверцы в конце зала, не разжимая руки, я, закономерно, потащился за ней. Именно потащился, ибо взятый темп держать не мог. Впрочем, мне помогли. Во-первых, что-то прошипев сквозь зубы, девушка слегка притормозила, помогая удержать равновесие. Во-вторых, после крика мужики за спиной потащили свои палки активнее, направляя их в нашу сторону.
Я – представитель народа, клепающего не самые хорошие автомобили, но изготавливающего лучшие в мире танки. Оружие опознаю в любом виде. Поэтому мне не потребовались дополнительные стимулы, чтобы схватить свою спасительницу в охапку и так стартануть вперед, что до вожделенной дверки мы добрались буквально одним прыжком. В спину толкнуло теплым воздухом, створки распахнулись, по морде лица мазнула паутина… Перспектива заблудиться и провести остаток короткой жизни под землей в тот момент пугала куда меньше, чем участь получить кусок железа между ребер. Остановился я не скоро.
Эффект от выброса адреналина в кровь закончился быстро, руки начали дрожать, да и ноша начала брыкаться. Пришлось поставить ее на землю. Зато появилась возможность рассмотреть свою «добычу» внимательнее. Рассмотрел. Понравилась, хотя некоторые особенности телосложения и вызывали смутное ощущение чуждости.
Пока я стоял, привалившись к стеночке и пытаясь отдышаться, девушка совершенно спокойно отряхнулась, сняла верхнее платье, оставшись в чем-то вроде белых шаровар и блузки, и принялась складывать лишние вещи в аккуратный тючок. Попутно я удостоился столь же изучающего взгляда. Затем она тщательно оглядела свою обувку, похожую на легкие бальные туфельки, что-то недовольно пробурчала под нос и спросила:
- Пришел в себя? Можешь идти дальше?
Представьте себе ситуацию. Вы попали в другой мир. Познакомились с туземкой, представительницей нечеловеческой расы. Избежали смертельной опасности. И вдруг спасенная на чистейшем русском языке…
От неожиданности меня пробило на икоту.
Девушка недовольно скривила губы.
- Черт. Неужели мне попался слабоумный?
- Эй, ты поосторжнее с выражениями!
- Понимаешь меня? Прекрасно – она взвалила тючок на спину. – Пошли. Не знаю, куда ты меня затащил, но нам надо найти выход минимум в течение суток. Иначе они оцепят гору и сбежать не получится. Да, меня зовут….
Тут она произнесла длинную заковыристую фразу, в моей памяти не задержавшуюся ни на мгновение.
- Меня зовут Сергей. Можно Серегой, Сержем, но только не Сереженькой. И объясни, во что я вляпался?
- По пути поговорим – согласилась она. – Сергей? Никогда не слышала.
Девушка развернулась и пошла дальше по коридору, а я остался стоять, как идиот пялясь на зависший над ее правым плечом светящийся шарик. Не услышав моих шагов, она недоуменно обернулась.
- Ну что еще?
- Это что? – я, позабыв вбитые суровой маменькиной рукой наставления, невежливо ткнул пальцем в шарик.
- Светляк – недоуменно ответила девушка. – Самый обычный. Любой ребенок сотворить сможет.
Я выдохнул и подошел поближе, рассматривая сгусток света.
- У нас ничего подобного нет.
- Слушай, давай различия наших рас обсудим потом – она снова пошла вперед, я, как приклеенный, двигался за ней. – Когда из-под земли выберемся. Метки здесь старые, я их читаю с трудом, так что лучше бы тебе меня не отвлекать.
Несмотря на грозное предупреждение, в родстве с Сусаниным проводница не состояла. Примерно через час блужданий она вывела к трещине в скалистой стенке, через которую мы без особого труда выбрались на волю. Честное слово, никогда прежде так не радовался ночному небу – пусть и с тремя разноцветными лунами.
Но остановиться и передохнуть Саша – мы, после нескольких попыток, сошлись на этом варианте ее имени – не позволила. Вместо привала мы целую ночь перлись вглубь леса, путая следы и чутко замирая при малейшем признаке крупных зверей. Я против маршрута, ведущего примерно в направлении моего появления в этом мире, не возражал, а на разговоры сил не оставалось. Так, перебросились парой слов. Тот факт, что в спутники ей достался иномирянин, девушку совершенно не удивил; она просто кивнула, принимая информацию, и быстро пошла дальше, сберегая дыхание.
Только утром, выйдя на каменистый берег маленькой лесной речушки, она с тяжелым вздохом решилась чуток задержаться. Видимо, поняла, что больше я взятого темпа не выдержу.

Взгляд на происходящее со стороны Александры 
Для женщин нашей расы переход на следующий этап физиологического цикла несет мало приятного. Слишком сильны изменения, привносимые в образ жизни. Гормональный взрыв полностью меняет энергетику и метаболизм организма, попутно обрушивая психику на примитивный, едва ли не животный уровень. Вполне естественно, что величественные леди далеко не всегда желают превращаться в одержимых дикими инстинктами самок. Только кто же нас спросит? Природа сама решает, когда и кому приходит время рожать. Если же физиология удачно совпадает с социальными последствиями рождения в правящей семье клана, то избежать нежеланного брака становится совершенно невозможно. 
Обстоятельства вынудили старейшин пойти на союз с северной ветвью клана Плети Ярости дома Огня. Мой брак, таким образом, являлся делом политическим. В иной ситуации я попыталась бы оспорить решение старейшин и самостоятельно выбрать себе мужа, но в данный момент мнение младшей принцессы никого не интересовало. Справедливости ради скажу, что определенная логика в их решении имелась – после недавних прискорбных событий положение у клана действительно тяжелое, однако же это не повод идти на резкое сближение с противоположным по направленности силы Домом! Тем не менее, Совет решил, что выигрыш влияния при дворе стоит ослабления связи со стихией, и принял предложение Плети Ярости. 
Сбежать я не пыталась. Рано или поздно переходить на новый этап все равно пришлось бы, так не лучше ли сделать это с выгодой для себя и близких? Решение принято, соответствующие клятвы принесены, осталось подтвердить намерения перед алтарем Луны и союз будет заключен. Кланы получат доступ к кладовым сил друг друга, ну а я, в свою очередь, стану замужней дамой. И если бы не проклятый дар оракула, настоящий бич моей семьи… Одним словом, примерно за полтора часа до церемонии я поняла, что союза нужно избежать любой ценой. Но как? Убедить старейшин нереально, попытку бегства пресекут стражники, да и бессмысленно – вместо меня церемонию пройдет младшая сестра, и ничего не изменится. Остается смириться с судьбой и попытаться «оседлать волну», то есть убедить дражайшего супруга и новых родственников изменить свои планы. Или просто помешать их воплощению. 
Старый храм в последнее тысячелетие использовался редко, однако божество из него не ушло. Хорошее место, намоленное и, насколько мы знаем, ни разу не оскверненное. То есть как его с самого начала посвятили Хранящей Ночь, так и продолжали служить только ей, не допуская в храм проникновения иной силы. Даже, сейчас, во время войны, когда почти все жрецы и служки вернулись в породившие их кланы. 
Услышала ли Хранящая мою мольбу или просто действовала, исходя из своих замыслов – Госпожа мудра и непостижима, это скажет любой, имевший с ней дело – но спасение от ставшего опасным брака пришло именно у Ее алтаря. Нечто вопящее и бешено машущее конечностями рухнуло сверху прямо в священную купель, вызвав у свиты и моего жениха шок от совершенного святотатства. Все ждали, что гнев богини немедленно обратится на неизвестного, однако мгновения шли, вода переливалась мягкими бликами, не стремясь превратиться во всеразъедающую кислоту. 
Наставник Боя не раз говорил нам, едва достигшим возраста осознания юницам, что в критической ситуации поневоле начинаешь соображать быстрее. Мой благоверный любит повторять мудрость своего народа «жить захочешь – не так раскорячишься». Грубовато, но по сути верно. В тот момент я не раздумывала, не просчитывала варианты, не пыталась впасть в транс, избирая наиболее благоприятную ветвь развития событий. Просто действовала. Не глядя, дернула рукой, разбивая в кровь нос стоящему слева жениху, сгребла с алтаря брачные браслеты и длинным прыжком перескочила через купель – до сих пор не понимаю, как решилась. И только временным помутнением разума объясняю ту бесшабашность, с которой застегнула браслет на руке незнакомца. 
На наше счастье, в тот момент у меня не оставалось времени обдумать свои поступки. Иначе бы точно опомнилась, пришла в ужас и все испортила. А так – настоящее растянулось, складываясь из разноцветных кусочков, напоенных движением и веселой яростью, заставляющей не сомневаться и поступать, повинуясь исходящему из подсознания инстинкту. Я лишь краем глаза отметила грубость кожи спасенного, внезапно подхватившего меня на руки и длинными скачками понесшегося в сторону Внутренних Покоев, да несколько сгустков энергии жезлов, бессильно разбившихся о его спину. Вяло подивилась прочности прикрывавшего незнакомца щита и тут же замерла, осознавая – все, получилось! Обратной дороги нет. 
Мой, хм, супруг наконец-то остановился, и я смогла встать на ноги. В мыслях царил сумбур. Основным потоком лихорадочно просчитывались варианты реакций старейшин клана на, прямо скажем, неординарную выходку одной из дочерей; вторым слоем билась радость от осознания того, что во Внутренние Покои способны войти лишь посвященные культа или главные участники церемонии, то есть насчет погони в ближайшее время можно не волноваться; автоматически отметила слабую физическую форму избранника и наскоро провела ревизию запасов… О, Вечноюная! Надо хотя бы узнать, как его зовут и к какому клану я теперь принадлежу – временно принадлежу, временно. 
Возможность поговорить всерьез выпала позднее, на коротком привале, когда мы уже вышли из подземной части комплекса и получили небольшую передышку. Сергей рассказывал удивительные вещи. Он, во-первых, оказался выходцем из «тяжелой» реальности, то есть существом отчасти легендарным. Неудивительно, что заклинания наших магов – я ощутила как минимум три попадания из парализующих жезлов, не считая нестандартных подарков – отскочили от него, как мыши от кота. Индивидуальные особенности, помноженные на адаптационную оболочку, возникающую вокруг каждого путешественника по чужим мирам… Им следовало использовать против Сергея боевые арканы и не пытаться взять нарушителя живым. Во-вторых, организм моего супруга (Великая Мать, дай мне смирения) умудрился переварить побег перекати-дерева, отделавшись легким испугом. В самом деле, что такое пара дней в бреду и зеленый цвет кожи по сравнению с перспективой стать безмозглой марионеткой? Вообще-то, он потрясающе везуч. Выжил в Чаще, умудрился обмануть местное зверье, потом встретил меня… 
Остается понять, не обошла ли удача и меня стороной. Перспектива спрятаться в чужом, совершенно неизвестном родственникам мире пугает, но выглядит заманчиво. 

Жуткие вещи рассказывает аборигенка. Жуткие, но симпатишные.
О, наконец-то истерика подступила! Здравствуй, милая, заждались!
Подхихикивая, пытаюсь привести мысли в порядок. Итак, я провалился в некую дыру между мирами, этакий пространственный прокол. И, будучи существом чуждым, стал кем-то вроде информационного вируса – с точки зрения местного планетарного разума. Но мать-природа мудра, страха перед неведомым не испытывает, поэтому пришельцев сходу не уничтожает. Просто закатывает в своеобразную оболочку, что-то вроде нашего карантина. То есть пока организм не адаптируется, не перестроится на местную энергетику, с бактериями туземными не познакомится, ходить мне в этой самой защите. За это время мир поймет, чего от пришельца ждать, и определится – то ли ликвидировать как носителя опасных болезней или кардинально отличающейся культуры, то ли пусть живет, неведома зверушка. Однако следует учитывать, что подаренная свыше защита панацеей не является и полной безопасности не гарантирует.
«Благоприобретенная» оболочка вкупе с врожденными особенностями жителя тяжелого мира – узнать бы еще в подробностях, что термин означает – позволяют выжить после близкого знакомства с местной флорой. Оказывается, куст, обстрелявший меня колючками, аборигенов превращает в аналог зомби. То есть дает отросток в мозги, подчиняет сознание и заставляет искать подходящее для посадки место, цикл размножения у него такой. Далее, повезло с дикими зверями. Они как-то чуяли своим примитивным умишком, что добыча-то нестандартная, местным ГОСТам не соответствует, и держались подальше. То есть пока я на рожон не лез, гастрономического интереса не проявляли.
И, наконец, нужно помнить о Сашиных сородичах. Им даже ступор религиозного происхождения не помешал запулить в меня какой-то дрянью, как я для себя перевел, типа заклинаниями. Спутница, правда, на слово «заклинание» еле слышно фыркала и кривилась, будто услышала нечто непотребное, но не спорила. Видимо, ждала подходящего часа.
Насколько я жизнь понимаю, последняя проблема – самая серьезная. Никакая мать-природа так не нагадит, как разумное существо, особенно если у него невесту сперли. Ну, или иную собственность. Это я как ответственный носитель мужского нетолерантного шовинизма утверждаю.
- Насколько я понимаю, ты предлагаешь сделку? Возвращение домой в обмен на помощь в твоей адаптации в моем мире.
- Именно, дорогой – я аж поморщился от вложенного в голос яда. – Согласен?
- Конечно да!
- Тогда вставай, ешь и побежали, незачем время терять – она извлекла из тючка пару ложек, дала мне одну и словно случайно заметила светским тоном. – Вообще-то говоря, немного жаль, что ты отказался. Познакомился бы с некоторыми последствиями обряда…
Так и знал, что без подвоха не обошлось.
- Это с какими же?
- Ты не снял свадебный браслет в первые пять минут после того, как я его на тебя надела – Саша с видом пай-девочки потупила глазки. Благодаря нечеловеческой внешности и отсутствию одежды выглядела она в тот момент чрезвычайно… чрезвычайно. – То есть принял на себя ответственность за мое благополучие. Понимаешь, что это для тебя означает?
- Ну, просвети меня, дикого – полный мрачных предчувствий, попросил я.
Лицо у нее стало жестким, с него разом, будто переключатель повернули, исчезли малейшие следы улыбки.
- Ты не имеешь права действовать во вред мне. Напрямую, по крайней мере. Так что передавать меня местным Оберегающим Покой или ученым – не советую. Последствия будут для тебя чрезвычайно неприятными.
- А ты уверена, что в нашем мире твоя фитюлька не перестанет работать? – я попытался оставить последнее слово за собой.
- Не уверена – неожиданно легко согласилась девушка. – Обычно установленная в храме Хранящей Ночь связь сохраняется везде и всегда, но мало ли. Так что можешь попробовать.
Обед прошел в глубоком, наполненном раздумьями молчании обеих договорившихся сторон. Вот такие дела.

Дальнейший путь к точке перехода пролегал почти без осложнений. Заблудиться не получилось бы при всем желании – сначала вело чутье, потом знакомые места начали попадаться. Правда, однажды напоролись на некую животину, попытавшуюся подзакусить Сашей, но драка вышла короткой. Просто девушка сделала легкий жест рукой, словно воздух разрезала, и голова похожего на нашу рысь хищника отлетела в кусты. Нежная и трепетная супруга сказала некую фразу, которую я для себя перевел как «настройка на генетический код», и прибавила ходу.
Меня зверюга игнорировала. Я не возражал.
Еще раз чуть не случился неприятный инцидент почти возле самой полянки. Из кустов вылез какой-то мохнатый тип, похожий на неандертальца, только высотой метра в полтора ростом и в штанах. На поясе у него висели всякие мешочки, ленточки, еще какая-то фигня плюс длинный нож, фактически короткий меч. При виде нас он сначала настороженно нахмурился, схватился рукой за висевший у него на шее амулет в виде самого настоящего египетского анкха – мне такой арабы в Хургаде втюхать пытались – но потом разглядел брачные браслеты и гаденько заулыбался. Что обидно, в мою сторону он даже не глядел, явно не считая за достойного противника. Саша, не останавливаясь и слова дурного не говоря, просто зыркнула в сторону незваного гостя, и тот улетел спиной вперед откуда выполз. Такое впечатление, что ему со всей дури засадили в грудную клетку чем-то вроде кувалды. И хотя неандерталец остался жив и вроде как даже орал вслед нечто матерное, что характерно, догнать и покарать обидчицу не пытался. То есть может и дикарь, но не дурак, это точно.
Больше проблем не возникало.
Домой мы вернулись как-то буднично. Я думал, Саше нужно подготовиться, ну там травки понюхать, пентаграмму начертить или грибов нужных пожевать, на крайний случай руками помахать вкупе с громко выкрикиваемыми заклятьями. Ничего подобного. Она просто прищурилась, постояла рядом с точкой перехода минуты полторы, что-то про себя прикидывая, а потом просто взяла меня за руку и потащила за собой. Без спецэффектов обошлась.
Вот так вот, влекомый надежной женской рукой, я и оказался на улицах любимого города. Чует мое сердце, недолго ему спать спокойно…

Взгляд на происходящее со стороны Александры 
Богиня нас не оставила – побег был удачен. Звери Чащи, модифицированные против нас во время прошлой войны генетиками нажди, лишь один раз встретились на нашем пути, да еще случился неприятный казус с шаманом арггха. Он, по-видимому, совсем одичал в своем поиске силы, иначе ни за что не стал бы нарушать перемирие между нашими народами. Шаман увидел брачный браслет на моей руке и решил, что я уже перешла на «внутреннюю» стадию цикла и не представляю для него опасности. Справедливости ради, скажу, что обстоятельства так считать у него имелись – выгляжу я ужасно. Одета в рванину, без соответствующих клановых знаков (их пришлось заблокировать, чтобы избежать поиска), в сопровождении одного похожего на сбежавшего из лаборатории химероида-раба. Одним словом, убивать за ошибку, в иной ситуации оскорбительную, я его не стала. 
Переход в иную реальность тоже прошел без особой сложности. Канал нашелся быстро, его никто не прятал и не стирал, поэтому раскрыть его удалось за короткое время. Трудности начались потом, уже на другой стороне. Давление чужой и чуждой инфосферы буквально обрушилось на мой разум, сметая установленные барьеры и стремясь переделать, подчинить новый элемент в ментальной мозаике мира. Не знаю, как с этим справляются местные – то ли у них чудовищная сопротивляемость против воздействия на сознание, то ли вообще способностей нет. Родовые артефакты не спасали, на такое они не были рассчитаны. Не знаю, выдержала бы я или превратилась в пускающий слюни овощ, но тут Сергей перестал стоять с идиотским выражением на лице и заметил, что с его спутницей что-то не так. Подхватил под руку. Поддержал. Простой жест привел к неожиданному результату – давление хотя и не исчезло совсем, но ослабло до приемлемого уровня. Во всяком случае, дышать можно. Возможно, душа мира отметила связь пришелицы с одним из своих исконных обитателей и решила не торопиться с выводами? 
В любом случае, мой долг заключается в том, чтобы запечатать переход. Родичи наверняка пошлют погоню и найдут канал, а без поддержки местных обитателей их шансы пострадать весьма велики. Я не имею права рисковать верными слугами клана. Поэтому… реальность действительно «тяжелая», энергии для печати взять неоткуда, придется использовать накопители. Впрочем, потеря невелика – невооруженным глазом видно, как они тускнеют, отдавая силу вовне. Еще немного, и жадный мир высосет из них остатки энергии, превратив в обычные безделушки. Понятия сейчас не имею, с помощью каких источников я буду проводить обратный ритуал, но надеюсь на лучшее. Что-нибудь да подвернется. 
Обряд занял немного времени, около ста ударов сердца. К чести Сергея, он не требовал немедленных объяснений и не пытался помешать, просто помогая устоять на ногах и оставив вопросы на потом. Еще повезло, что его сородичи нас не беспокоили. В темное время суток люди обычно спят, и свидетелей нашего появления не было, а потом они не обращали внимания на шатающуюся грязную парочку возле небольшой лавки с товаром. «Ларьком», как такие здесь называют. Благодаря этому я сумела довести действо до конца, и лишь ощутив свертывание канала, с чувством выполненного долга потеряла сознание. 

Здравствуй, милая моя. Сколько ж мы не виделись? Неделю, больше? А ты все так же стоишь здесь, и никто тебя не угнал. Даже странно. Неужто розыск не объявили? Ну, то, что с работы никто не беспокоит, понятно – я как раз уволился и устроиться снова никуда не успел. У родителей побывал перед самым отбытием в дальние дали, созваниваемся мы примерно раз в неделю, так что беспокоиться они еще не должны. В любом случае, завтра позвоню. С подругой разругался, она тоже не должна звонками донимать. Вот, чую, друзей придется успокаивать – обычно я мобильник надолго не выключаю.
Ладно, совру что-нибудь. О моих приключениях всем подряд рассказывать не стоит.
Сейчас же будем действовать последовательно, решать вопросы по очереди. Сначала аккуратно откроем дверцу, вот так, потом пристроим Сашу на переднем сиденье, ремешком пристегнем, будто заснула… не нравится мне, что она так быстро сомлела. Еще когда на ногах держалась, шептала, что ее «мир давит». Но у нас гравитация вроде одинаковая. Или из-за воздуха ей плохо стало? Даже мне, с непривычки, в нос бензином шибает, а уж ей-то каково? Жительнице экологически чистых лесов.
Отвезу-ка я ее на дачку. Место глухое, можно отсидеться, в себя прийти. Обдумать, как жить дальше. И ей, и мне, с хлорофиллльей расцветкой.

На новом месте 

 Современные технологии и достижения человеческой науки пали в неравной борьбе с интересом к социальному устройству общества. Рассказ о том, как кардинально предки решили вопрос с прогнившей элитой в семнадцатом году, привел Сашку в состояние глубокого шока. Для нее сама мысль о возможности бунта, революции, казалась чем-то невероятным.
- Правитель не может осознанно действовать во вред своему народу! – убежденно вещала она с дивана. – Он же является сердцем нации, желания подданных - его желания! Да любое неудобство составляющих частей общего ментального поля отражаются на правителе даже на физическом уровне! Да если он правит плохо, то загнется сразу!
Оставалось слушать и завидовать. Сашкины родичи, по ее словам, твердо знали, что представители правящей семьи а) не дураки б) заботятся не только о себе, но и об интересах простого люда в) ведут страну в светлое будущее. Правда, концепции светлого будущего у отдельных личностей различались, иногда очень сильно, отчего перевороты и покушения все-таки случались, но в целом элита пользовалась поддержкой низов. Насколько я понимаю, их князья каким-то образом напрямую были связаны с совокупным эгрегором нации, чуть ли не являясь его физическим воплощением, и действовать во вред себе не могли.
- А если правитель учитывает интересы только одного класса? Или группы особо приближенных лиц?
- Тогда ему жить недолго – презрительно усмехнулась Сашка. – Родне даже на яд тратиться не придется.
Тяжко вздохнув, я потянулся к ноутбуку. Вместо очередной лекции по истории проще залезть в Википедию и дать прочитать нужную статью, комментируя непонятные или спорные моменты. Интернет Сашку поражал, восхищал и ужасал одновременно, доступность информации ввергала девушку в благоговейный трепет. В ее мире твердо знали: «знания-власть», и относились к ним соответственно. То есть всем желающим подряд не передавали.
Маг, желающий освоить какую-либо новую для себя сферу мастерства, должен был не просто пройти долгий курс обучения. Его подвергали различного рода испытаниям, тестам, проверкам, пока не получали уверенность – неофит понимает, какую силу берет в руки, и станет использовать ее ответственно. Не исключительно ради добра и высоких идеалов (на это надеяться глупо), но с осознанием ответственности за последствия своих поступков. Сила дается не ради развлечения.
Поэтому теоретическая возможность скачать из сети рецепт взрывчатки или сведения по психологии, позволяющие манипулировать неподготовленным сознанием, Сашку выбивала из равновесия.

Стоило отъехать от города примерно километров на двадцать, как девушке ощутимо полегчало. Она пошевелилась, обвела салон мутным взором, особое внимание уделив стремительно проносящимся навстречу машинам, затем тщательно изучила пристегивавший ее ремень и, наконец, изрекла:
- Похоже, здесь не любят незваных гостей.
- Исторически сложившаяся традиция – согласился я. – Нас все время пытаются завоевать. Получают по зубам, обижаются и начинают ныть, какие мы плохие. Что с тобой было?
Саша нахмурилась, анализируя собственные ощущения.
- Не могу сказать точно. Сначала казалось, твой мир отторгает меня, но сейчас я уже не так уверена. Надо разбираться.
- Мне не хочется везти тебя в больницу. Врачи обязаны обо всех странных пациентах сообщать в милицию.
Общаться с правоохранительными органами я был не готов. В смысле, не только сейчас, но и вообще, а сейчас не готов особенно. Расцветка не позволяет.
Времени на то, чтобы посидеть и спокойно выработать линию поведения, не хватало, поэтому приходилось действовать так, как инстинкт подсказывал. Или, пользуясь словами одного знакомого священника, как Бог на душу положит. Между прочим, не самая глупая позиция – первое впечатление почти всегда самое верное, интуиция предков поколениями выручала и нам помочь может. Опять-таки, любой образованный русский человек знает, что если начать задаваться вопросом «что делать» (простите за тавтологию), то процесс может вылиться в локальный армагеддон, или даже не локальный, семнадцатый год вспомните. А вот если не думать, а действовать, то вроде прокатывает.
Короче говоря, сейчас мы ехали на дачу. Купленный по случаю за двести тысяч деревянных и ящик коньяка участок в двадцать соток с домом, сараем и банькой находился на границе с Псковской областью, причем в месте, довольно удачном с точки зрения создания нужной легенды. Здесь связь не брала. Наполовину вымершая деревенька стояла аккурат между двух длинных холмов, вышки же то ли не «добивали», то ли поставили их не очень удачно. Позвонить из Митряхино можно двумя путями, причем оба требуют знания местных реалий и определенной удачи. Первый заключается в том, чтобы опустить двухрублевую монетку в стоящий возле деревенского колодца телефон-автомат, возле которого на лавочке постоянно тусуется немногочисленный контингент бабок с избирательной глухотой. То есть поговорить без свидетелей практически невозможно. Практически, потому что в районе двенадцати они примерно на полчаса расходятся, оставляя вахту без наблюдателя, так что небольшой шанс опередить местных и успеть к телефону первым все-таки есть. Но продвинутые люди используют другой способ. Они платят пять тысяч Саньке Ветрову, местному умельцу, который за эти деньги устанавливает деревянную мачту с самодельной антенной и лично мне непонятной аппаратурой, позволяющей подключать к ней мобильник и даже пользоваться Интернетом через модем. Дорого выходит или дешево, я не знаю. Мачту Санька вкапывает и укрепляет сам с незначительной помощью призванных мужиков, железки и кабеля частично закупает, частично экспроприирует на основной работе в Луге.
Местечко неплохое. Дом еще крепкий, плюс подремонтировал я его слегка, автолавка трижды в неделю приезжает, соседи не слишком досаждают. Пьют, конечно, но самые выпивохи перебрались в могилки еще до моего переезда, а оставшиеся предпочитают квасить в поселке рядом, там магазин есть. Да и нормальных людей много. На другом конце деревни живет фермер-старовер по имени Рафаил, коров держит, молоком и маслом торгует. У него семеро детей, так он постепенно скупает участки вокруг, хочет им в наследство побольше земли передать. Вкалывает, как негр на плантации, причем добровольно и без надсмотрщика. Один у мужика недостаток есть – Стивена Кинга начитался и с тех пор по ночам из дома не выходит. Вообще.
Короче говоря, за ту цену, что я заплатил – просто повезло.
- Куда мы едем сейчас? – напомнила о себе Саша.
- Есть у меня домик в деревне… Отсидимся там какое-то время. Часа два еще ехать.
- В таком случае, я немного посплю – она слегка повела головой, пытаясь расслабить напряженные мышцы шеи. – Слишком много впечатлений.
Заснуть она так и не смогла, хотя глаза держала закрытыми. Ей, должно быть, очень тяжело. Сначала непонятная фигня после перехода, потом знакомство с совершенно чужим миром – на асфальтовое покрытие дороги и проносящиеся мимо поселки она смотрела, закусив губу – и ближайшее будущее совершенно неопределенно. Она наверняка задумывается, не бросит ли ее спутник, не предаст ли. А что я? Как ни крути, Саша меня спасла. Не просто так, она свои задачи решала, но факт от этого не меняется. Значит, я ей должен. Да и чисто по-человечески девушку жаль – попала в совершенно незнакомую обстановку, без денег, связей, документов, не разбираясь в простейших вещей. Пропадет ведь. В общем, «мы в ответе за тех, кого» и так далее.
О! Язык-то она знает? Или только со мной балакать может?
- Долго еще? – наконец разлепила губы неспящая красавица.
- Через пять минут на грунтовку свернем и там полчаса. Слушай, тебя другие люди поймут?
- Нет, с какой стати? У них же свадебных браслетов нет – она с силой потерла переносицу тонкими пальцами. – Ты не мог бы остановиться ненадолго?
Лицо у нее стало еще бледнее, чем обычно, да и дышала Саша как-то слишком глубоко. Нет, учитывая ее состояние и то, что в машине едет впервые, держится она неплохо, но отдых девушке необходим. Поэтому я не стал спорить, а свернул с трассы на ближайшем перекрестке и встал в метрах ста на обочине. Движения здесь нет, шум сзади почти не доносится, птички поют.
Надо бы в магазин заехать за продуктами, а то с собой только вода в бутылке.
- Пить хочешь?
- Да. – Она обернулась назад, высматривая скудные пожитки. – Где фляга?
- В багажнике. То есть в ящике сзади. Вот, возьми.
Она внимательно оглядела пластиковую бутылку, аккуратно открутила крышку, осторожно глотнула. Скорчила забавную рожицу, на мгновение став похожей на обиженного котенка:
- Что за привкус?
Я попробовал воду. Кажется, нормальная.
- Просто старая. Хотя – пришла в голову неприятная мысль – возможно, твои вкусовые рецепторы чувствительнее моих, и к химии непривычны. Потом на продуктах поэкспериментируем.
Плохо, если она обычную пищу есть не сможет. В ее-то мире с экологией проблем нет, вся еда чистая, разве что специи для вкуса добавляют. Это у нас нет такого уголка, где бы не остался след деятельности человека. Если фантик не кинем мимо урны, так ветром частицы пластика принесет или вода притащит. Даже у соседей-финнов, несмотря на всю их сдвинутость на охране природы, абсолютно чистых мест нет.
- Что ты намерен делать сейчас?
Девушка экспериментировала с кнопками стеклоподъемников и на меня не смотрела, но легкое напряжение в ней чувствовалось. Вопрос действительно важный.
- Сейчас приедем в мой загородный дом, и пока ты отдыхаешь, я созвонюсь, то есть свяжусь, с парой друзей. Попрошу их о помощи. Думаю, пока лето не закончится, поживем в деревне, а дальше видно будет. – Я залез под сиденье, пошарил пальцами и с чувством удовлетворения вытащил заначку. На первое время хватит. – Для начала главное – быт наладить.
Сашины плечи слегка расслабились. Успокоенная моими словами, она заметила:
- Надеюсь, твоим друзьям можно доверять.
Вместо ответа я завел машину и развернулся. Я тоже надеюсь.

Одна моя знакомая девушка утверждала, что счастье – это возможность в нужное время принять ванну. Она все свои проблемы решала именно таким способом, то есть устраивала многочасовую лежку в горячей воде с добавкой пенок, масел, травок вонючих. Как ни странно, метода действовала, во всяком случае характер у девчонки поразительно светлый.
Судя по реакции Саши на предложение помыться, она если не придерживалась схожей точки зрения, то в чем-то ее разделяла. И время, ушедшее на подготовку бани, тянулось для нее бесконечно долго.
- Держи – я сунул ей в руки ворох одежды. – Ничего женского в доме нет. Так что либо носишь это, либо надеваешь свой старый балахон.
Если сначала мужские джинсы и рубаха вызвали недоумение, то после моих слов я удостоился гневного фырканья и замечательного вида гордо удаляющейся спины, длинных крепеньких ножек и попки, еле прикрытой остатками свадебного платья. Ну, будем надеяться, мои объяснения она поняла и в банных принадлежностях разобралась.
Смыть толстый слой грязи мне тоже хочется, но сначала придется озаботиться другими делами. С момента моего исчезновения прошло где-то недели полторы, надо успокоить народ. И что делать, если меня в розыск объявили?
Пока с внешностью что-нибудь не сделаю, Скайп отпадает. Значит, остается аська или электронная почта. Сначала почта – пока читаю пришедшие письма и стираю спам, успею обдумать, кому сообщить реальную версию событий. Кому можно довериться.
Ну, кто тут у нас? Продажу книг, увеличение члена сразу стираем, скидки на окна тоже, часы и мыло… Ага, вот. Андрюха приглашает неважно куда. Пишу, что сижу на даче с утопленным мобильником и только сейчас за Интернет заплатил. Парень Андрюха неплохой, только трепло редкостное, а мне повышенный интерес со стороны окружающих совсем ни к чему. Мой тезка, Серега, беспокоится, куда я пропал. Хороший мужик, вот только всеми перипетиями жизни с женой делится. Отпишем ту же версию. Лена… Разве между нами не все кончено? Борька, вроде бы, трепаться не любит, но и доверять ему не с чего, так что пусть остается в неведении. Хотя за предложение работы спасибо. Глеб… Не тот человек.
Забавно получается. Друзей и знакомых – куча, а как приперло, обратиться за помощью решился к единицам. Насчет остальных инстинкт бьет тревогу, либо прежде они себя с не совсем правильной стороны проявили. Письма с просьбой связаться я отослал двоим, Стасу и Вовке. Первый – молчун и рациональный мизантроп, аськи у него нет и заводить не собирается. У второго моего друга телефонная книжка не вмещает номера знакомых, а девушки меняются, как перчатки, но при этом единицы знают, сколько у него квартир и где он работает. От него сообщений больше всех.
Практически сразу появились ответы. И если Стас в сухой, лаконичной манере обещал неприятности сразу после приезда (Это что же, он уже выезжает? А пожрать купить по пути? Срочно отписался, пока он комп не выключил.) то с Владом мы переговорили сразу. Точнее, переписались, благо аська у обоих стоит.
«Привет, ты где пропадал?»
«Официально – сидел на даче без связи. По факту влип в историю»
«??? Какую?»
«Долгий разговор. Приезжай и ничему не удивляйся, чем скорее, тем лучше.»
«Все серьезно?»
«Да.»
«Буду через пять часов»
«Пожрать привези. И шмоток женских, размер не знаю, высота – на полголовы ниже меня, грудь первая или вторая, размер ноги примерно тридцать пятый. Стройная.»
Кого другого такое описание смутило бы и ничего подходящего купить он бы не смог, но во Владимира я верю. Этот – справится.
«!!!!! Буду через четыре часа»
А теперь наступает пора самого сложного - разговора с родителями…

Помывку Саша закончила часов в десять, примерно тогда же остро встал вопрос насчет завтрака. Конечно, приготовлением пищи в нашей культуре традиционно занимается женщина, но добыть-то мамонта и притащить его к пещере должен мужчина. До приезда друзей оставалось еще три часа минимум – как бы Вовка ни хвалился, нарушать правила он не станет – избежать контакта с местными в любом случае не получится, так что я, пока девушка знакомилась с домом, направился к знакомым за молоком.
- Привет, баба Дуня!
- Свят, свят! – пристально меня оглядев, меленько перекрестилась старушка. – Серега, ты, что ль?
- Что, не узнала? Долго жить буду!
- Ой ли? Ты чего зеленый такой?
- Да выпил что-то не то. Вроде и бутылка из магазина приличного, и закусь нормальная, и организм не шибко бунтует. В общем, не знаю, отчего меня так.
Ложь с легкостью сорвалась с языка. Для соседки, по-крестьянски хитрой, но не слишком умной и образованной женщины, псевдоистория с непонятной водкой станет прекрасным объяснением любых странностей. Она же и распространит ее по деревне, причем в разы лучше меня. Остается добить:
- Пошел к врачу, а он говорит: «Ничего сделать нельзя, жди, пока само из организма выйдет. Езжай на дачу, дыши свежим воздухом и чтоб никакой отравы не потреблял, иначе рецидив случится». Так что, баба Дуня, я теперь в завязке. Молочка продашь?
- А оно не заразное? – бабулька кивнула и направилась в сторону сарайчика, где у нее стоял бочонок со свежим молоком.
- Не, это ж не вирус. А Васька где?
- В город поехал, кредит оплатить.
Васька, младший сын, уже давно жил отдельным двором, причем жил неплохо. Начинал с небольшого участка и торговлей молоком в ближайшем садоводстве, год назад умудрился купить собственный мини-трактор в рассрочку. Крепкий хозяин. С женой Люсей и с помощью двух старших детей они торговали свининой, картошкой, другими овощами, держали стадо в тринадцать коров, если считать с теми, которые стояли у матери. В одиночку баба Дуня разве что козу стала бы держать.
- То-то я смотрю, ты рано приехал – продолжала старушка. – Обычно в мае появляешься, не раньше.
- Да я, наверно, на все лето приехал. Что мне в городе с такой мордой делать? Светофором работать, нижней частью?
- И то верно – покладисто согласилась баба Дуня. – Сметанку брать будешь?
- Все давай, – махнул я рукой – и сметанку, творог, и мясо, если есть. Хлеба лишнего не найдется?
Возвращался я, груженый продуктами, включая ведро картошки, с похудевшим кошельком и в твердой уверенности, что больше мне никому ничего рассказывать не придется. Милая старушка всех на мой счет просветит.

Рассказ Александры 
Новое место жительства оказалось совсем не таким, как я ожидала. Во-первых, дома здесь бревенчатые, но это не самое удивительное – я видела такие во время посещения деревни арргха. Неясно, почему другие здания, мимо которых мы проезжали, выглядели созданными из неких камнеподобных материалов, но надеюсь прояснить этот вопрос впоследствии. Во-вторых, отсутствие оград вокруг отдельных участков. Здесь настолько безопасно? Поселение, по словам Сергея, находится далеко от ближайших центров власти, а у мужчин не заметно оружия. Кто же их защищает? Далее, нельзя не сказать об одежде. Ткани, из которых она пошита, несут в себе нити минерального происхождения, то есть должны быть очень дороги. Однако я не заметила каких-то особых свойств и мой спутник явно не считал одежду ценной, пообещав позднее найти нечто более пристойное. 
Кстати сказать, нельзя не упомянуть о «машине» и дорогах. Судя по увиденному, этот вид транспорта является массовым и достаточно дешевым. Скорее всего, аборигены, не имея возможности развивать индивидуальные способы передвижения, сосредоточились на совершенствовании средств доставки. То есть вместо того, чтобы искать способ быстрее бегать, или летать, или прокладывать порталы, они строят качественные дороги, покрывают их асфальтом и создают новые, более скоростные виды транспорта. В принципе, у нас крупные государства или крепкие клановые объединения идут по тому же пути, только их изыскания принимают иные формы. Защищенные портальные сети или тропы с вплетениями стихиальных искажений. 
Конечно, удивляло многое, однако по здравому размышлению большая часть вопросов исчезала. Привычные мне методы улучшения жизни и быта имели свои аналоги, зачастую довольно изобретательные. Аборигены приспособились к отсутствию энергетических ресурсов в своей реальности и пошли иным путем, получая прекрасные результаты. Достаточно вспомнить огромные дома, среди которых мы оказались сразу после перехода – у нас здания такой высоты создаются крайне редко и усилием сильнейших мастеров. 
Обилие впечатлений и усталость от полученной встряски плохо сказались на моем самочувствии. С трудом помывшись – примитивно, но с величайшим наслаждением – я отправилась спать. Спальня, расположенная на втором этаже, выглядела не слишком обжитой, однако в ней имелась кровать с чистым бельем, что примирило со скудностью обстановки. Надо сказать, домик Сергея вообще оказался маленьким. Энергия утекала из организма, словно вода из прохудившегося сосуда, нечего было и надеяться создать простейший лечебный аркан, поэтому отдых затянулся. Вместо обычных четырех часов я проспала восемь. 
Снизу доносились чьи-то шаги, переговаривались мужские голоса, звякала посуда. Ах, да, друзья Сергея. От них во многом зависит, как ты устроишься здесь, высокорожденная. Щелкнула пальцами, привычно призывая зеркало, и тут же вынужденно оперлась на подушку, переживая накатившую слабость. Придется привыкать… Радуйся, что вокруг гуманоиды и не нужно бороться с ксеношоком! С трудом привела себя в порядок, ориентируясь на отражение в оконном стекле. Умыться можно внизу, но чтобы добраться до приспособления с водой и куском твердого мыла, нужно пройти мимо трех мужчин, о чем-то говорящих на кухне. Я выдохнула и принялась осторожно спускаться по ступеням. 
При моем появлении разговор замолк. Затем Сергей улыбнулся – должно быть, его рассмешил мой сонный вид – и представил: 
- Знакомься, Саша. Это Станислав, Стас, и Вовка, мои друзья. Они нам помогут. А это Саша… Хотя будет лучше, если ты им сама представишься. 
И в самом деле, способности к коверканию имени супруги у Сергея просто изумительные. Повезло ему, что иноземец – своих за оскорбление клана и Дома жестко наказывают. Впрочем, у меня есть основания со снисходительностью относиться к его желанию использовать местную транскрипцию. Как я подозреваю, его раса не слышит и, следовательно, не способна воспроизвести часть звуков, присущих нашей речи, поэтому было бы глупостью добиваться от них правильного звучания. 
Друзья Сергея оказались разными и в то же время дополняющими один другого. Первый, Станислав, глядел равнодушно-спокойными волчьими глазами, без малейшего удивления рассматривая ворвавшуюся в его жизнь иномирянку. Ну, не совсем, конечно, интерес все же присутствовал, но не более того. Можно подумать, подобное случается в его жизни ежедневно! До моего появления он совершенно очевидно успел вытянуть всю нужную ему информацию, просчитать возможные варианты и сейчас просто увидел подтверждение своим выводам. Теперь будет думать, как действовать дальше. Родись он среди нас, и вне зависимости от клановой принадлежности его посвятили бы Ледяному Дракону – слишком очевидны признаки потенциального жреца. 
Что касается Вовки (позднее я узнала, что на самом деле его зовут Владимиром, но он не возражает против клички), то с первого взгляда стало ясно – передо мной типичный бабник. Распутник из числа коллекционеров женщин. В свете данного обстоятельства остальные его качества представляли намного меньший интерес, и мне только оставалось взывать к Матери, надеясь, что Сергей прав и тот не проболтается. Вот с кем придется вести себя крайне осторожно, ибо такие типы предпочитают руководствоваться эмоциями и способны на совершенно непредсказуемые поступки. Особенно если их гордость задеть. При моем появлении Вовка выпучил глаза, расплылся в глуповато-восторженной гримасе и что-то проговорил, прижав руку к груди. 
- Мое имя – А..сашша Р’ль..ит Найи дуум Э… …зно ил Ткин из Отражения Луны дома Воды - как и предполагалось, на полное имя, да и вообще на звуки речи они отреагировали полным недоумением. – Я дарую им позволение называть меня укороченным именем «Саша». И скажи своему другу, что я его не понимаю. 
- Он уже догадался - улыбнулся Сергей. – Есть хочешь? Я тут купил кое-чего свеженького, но не знаю, что тебе можно. 
Я сразу почувствовала, как сильно голодна. 
- Сейчас. Только умоюсь. 
На гигиенические процедуры ушло мало времени, и уже через пару минут я сидела за столом, разглядывая предложенную пищу. Ну, что сказать? Молочные продукты, скорее всего, есть можно. Они достаточно свежие и, несмотря на непривычный вкус, отторжения у тела не вызывали. Мед и большинство овощей тоже. А вот от мясных изделий хотелось держаться подальше, равно как и от неких мелких рыбешек в маленькой баночке из тонкого металла. От них слишком сильно пахло химическими соединениями, так что я решила не рисковать и принялась накладывать в тарелку аппетитно пахнущие вареные белые клубни. 
- Сметаной полей, – посоветовал Сергей – вкуснее будет. 
К его чести, он всего лишь раз предложил свою помощь в выборе ужина и после отказа больше не вмешивался. За что получил от меня мысленный плюсик. У некоторых рас застольный этикет необычайно жестко регламентирован и малейшее отступление от традиций приводит к неприятным последствиям вроде взаимного непонимания или даже полного отторжения. Тот факт, что Сергей достаточно быстро адаптируется к чуждым ему культурным установкам, свидетельствует о хорошей мобильности мышления. Личностное это качество или присуще всей расе, сейчас не важно. Хотя надо учитывать, что собравшиеся не принадлежат к высшим слоям общества, а значит, жесткой «дрессировки» в детстве не получали и к условностям относятся с меньшим пиететом. То есть в их присутствии достаточно соблюдать минимум приличий и не выказывать пренебрежения – пусть своей не станешь, но и открытой враждебности удастся избежать. 
Пока я насыщалась, мужчины завели тихий разговор между собой. Слышать его со стороны было довольно странно. Если реплики Сергея я понимала в полном объеме, то фразы его друзей звучали совершенно неясно и об их смысле приходилось догадываться исключительно из контекста и интонаций. Кажется, о том, чтобы представить меня официальным органам, речи не шло – у местных к властям вообще настороженное отношение – поэтому искали способы моей легализации. 
- Хотелось бы уточнить несколько моментов – дождавшись паузы в разговоре, обратила я на себя внимание. – У вас, в целом, какая система общественной организации? Если у нас, к примеру, появляется незнакомый человек, то глава клана решает его судьбу и ставит определенную метку, указывающую статус. Гость, друг, посол, торговец и так далее. Нет ли здесь такого человека, обладающего должной властью? 
- Есть, но к ним идти стремно – мой супруг почесал правую бровь, что свидетельствовало о задумчивости. У него несколько таких непроизвольных жестов, только я еще не разобралась, что каждый означает. – Мы кланами не живем, по крайней мере, официально. Вот смотри – он вытащил из кармана маленькую книжечку в твердой обложке размером с ладонь. – Это паспорт. Он есть у каждого гражданина Российской Федерации, на территории которой мы находимся. Его наличие доказывает, что ты имеешь право жить где угодно, свободно передвигаться, работать и вообще личность законопослушная. Стас, нюансы потом объяснять будем. Короче, если мы раздобудем тебе паспорт – считай, половина проблем снята. 
- Только половина? 
Сергей пожал плечами: 
- Язык, внешность, история появления, потом нужно внести твои данные в информационные базы на случай возможных проверок. У Вовки, кстати, есть хороший знакомый пластический хирург. 
- Зачем мне лекарь? 
- Лицо изменить. Сделать более похожим на обычное. 
- Меня устраивает мой облик – сухо уведомила я. Не зря этот тип мне сразу не понравился. – В крайнем случае наложу на себя легкую иллюзию. После отдыха, разумеется – сейчас моих сил недостаточно. Что еще? Язык? Насколько могу судить, он не очень сложен, за восемь-десять дней вполне возможно освоить базовые понятия. А что такое информационные базы? 
- Подожди – удивился Сергей. – Насчет языка не понял. Восемь дней? 

Я, кажется, начинаю понимать, почему всяким гениям так трудно живется. Потому как слишком умные, сволочи. Вот скажите, сколько времени требуется обычному человеку, чтобы выучить совершенно незнакомый язык? Месяца два, не меньше, в идеальных условиях. А если вдруг вы узнаете, что есть некто, способный за счет некоего легкого транса и самостимуляции в десятки раз улучшить память и, следовательно, обойтись неделей? Не испытаете ли вы вполне объяснимое восхищение пополам с завистью? Причем Сашка сейчас устала и ограниченна в возможностях, в нормальном состоянии за сутки бы управилась…
- Ты кого привел? – поинтересовался Стас. – Она же через пятилетку мир захватит.
Это у него чувство юмора такое, специфическое. Ему вся ситуация нравится. При всей своей невозмутимости, Стас по жизни – адреналинщик с нестандартным уклоном, обожает тщательно просчитанный риск. Любит ходить по грани, зная, что уцелеет и всех обманет. Он принадлежит к той породе людей, которые забираются в банк, взламывают сложнейший сейф, довольно ухмыляются, берут одну монетку на память и незамеченными возвращаются домой. Любитель сложных задач и опасности.
Он приехал на полчаса раньше Вовки, и это притом, что наскоро обыскал машину на предмет жучков. Так, на всякий случай, без фанатизма. В прямом смысле цветущий вид старого друга заставил его слегка насторожиться и в то же время успокоил: главное, живой, остальные проблемы решаемы. Историю моего короткого попаданства он воспринял без удивления и, если можно так выразиться, с душевным подъемом, даже позавидовал, и выразился в том духе, что раз уж первую часть спектакля пропустил, то со второй точно никуда не уйдет. То есть на него я рассчитывать могу.
Вовка приветствовал меня куда эмоциональнее, а уж стоило ему расцветку увидеть… Честное слово, я засомневался, стоит ли ему говорить насчет иномирянки на чердаке – вдруг сердечко прихватит? Но пацан быстро оклемался и вывалил целый ворох различных идей, долженствовавших, по его мнению, привести меня в норму, да еще и подружке помочь. Пришлось тормозить. Самое страшное, что наличие у Вовки колоссального числа дружков, корешей, приятелей и просто хороших знакомых позволяло большую часть этих самых идей реализовать на практике, поэтому мой ответ вышел грубоватым и жестким. И сидел Вовка надутый, обижаясь на весь мир и друзей, недооценивших его гениальные предложения, пока Саша сверху не спустилась.
Тут он оживился и заулыбался:
- Ты не представишь нас красивой девушке?
Я представил. Пока говорил, Стас тихонько предложил:
- Вовчик, может, тебе яйца пассатижами раздавить?
- С чего бы?! – возмутился тот, продолжая умильно скалиться.
- Во избежание дипломатического конфликта и просто для моего душевного спокойствия. Серега, вон, в камуфляж перекрасился – а с тобой что будет?
Улыбка исчезла, будто по мановению волшебной палочки.
- Ё-мое, вдруг оно заразное?
- Вот познакомишься с девушкой поближе, мы и узнаем – «обнадежил» Стас.
С той поры Вовка впал в задумчивость и в дальнейшем разговоре практически не участвовал. Отделывался короткими репликами. Впрочем, говорили мы не долго – мужики решили не задерживаться и прямо сегодня уехать домой, чтобы завтра целый день был свободен. Саша слушала, я переводил и объяснял, Стас комментировал. Он твердо обещал раздобыть полный комплект документов, подтверждающий, что гражданка Лихтенштейна Александра (фамилию на месте придумают) вышла замуж за гражданина РФ Чистякова Сергея Андреевича и на этом основании переехала из крошечной европейской страны на просторы нашей необъятной Родины. Можно сказать, на практике воплотила принципы «любовь зла – полюбишь и козла» и «с милым рай в шалаше». Вовка должен оббегать всех своих знакомых – задача сложная, не на одну неделю – но найти-таки врача, способного без лишнего шума разобраться с моими мутациями. Ну, а я тихо сижу в деревне, сажаю картошку и проращиваю семена Апокалипсиса, в смысле знакомлю Сашу с реалиями мироустройства. Подготавливаю, так сказать, ее выход в свет.
Вовку прорвало, когда друзья уже рассаживались по машинам. Дождавшись, когда Саша ненадолго отойдет, он начал тихо шептать, прикрывая рот ладонью:
- Слушайте, я вдруг вспомнил один фильм, назывался «Космические вампиры» или как-то так. Там инопланетянами тоже командовала девушка, только с сиськами нормальными и с пистолетом. Так знаете, что она с людьми делала?
- Значит, надо радоваться, что Серега совершенно добровольно взвалил на себя миссию по первоначальному контакту с чужим разумом – сообщил флегматично Стас. – Пусть собирает на себя шишки, очень благородно с его стороны. А мы присмотрим, чтобы эти шишки его с верхом не засыпали.
Взгляд у него стал серьезный, без проблесков юмора. Шутки шутками, но Саше он не доверял. Может, и правильно – в конце концов, мы почти ничего о ней не знаем.
Друзья уехали, мы еще немного посидели на кухне и разошлись спать. Саша еще не совсем пришла в себя, на меня тоже накатил отходняк, так что сил вечерять не осталось. Чаю попили и баиньки. Последний спокойный день, как я вскоре понял. На следующее утро мы засели в комнате за компом, девушка оказалась жутко любопытной и, самое поразительное, очень понятливой, так что в шкуре учителя приходилось тяжко.
А потом пришел Гоша без топора, и понеслось…

Начало семейной жизни 

 Значительная часть населения считает, что утро добрым не бывает. Не вдаваясь в подробное обсуждение этого тезиса, отмечу, что в основном указанной точки зрения придерживаются горожане – «сов» среди них на порядок больше, чем «жаворонков». В деревне спать ложишься раньше и высыпаешься намного лучше, все-таки и воздух чистый, и хорошая пища, да и просто образ жизни дают себя знать.
Вот и я встал с кровати в семь утра, хотя обычно, при наличии выходного, валялся минимум до девяти. Размялся, помылся, побродил по будущему огороду, прикидывая, что и куда сажать. По всему выходит, возвращение в Питер мне в ближайший год не светит, а раз так, надо всерьез обживаться на новом месте. Переходить, так сказать, на подножный корм. Крестьянином я не стану, натура не та, но хоть как-то уменьшить расходы на житуху можно и нужно. Мне же теперь двоих кормить надо, да еще и родителям помогать. А старые заначки закончатся быстро, есть у денег такое неприятное свойство…
У нас на сегодня намечено изучение языка, точнее, самое его начало. Азбука, структура предложений, времена, падежи. Заодно и сам школу вспомню. После завтрака, который еще приготовить надо, и приступим. Саша предлагала свою помощь по дому, она, чувствуется, девушка гордая и висеть на чьей-то шее ей неприятно, но я посмотрел, с какой осторожностью она разжигает печку, и решил пока что готовить сам. Во избежание, так сказать. До ближайшей больницы час езды.
- Доброе утро.
За последнюю неделю слух у меня стал острее, но Сашку я опять не заметил. Как она умудряется ходить настолько тихо – полная загадка. Причем, я обратил внимание, в доме она непроизвольно ступает так, чтобы не надавить на самые скрипучие ступеньки и не задеть рукавами одежды стоящих на столе и шкафах предметов. Лесовичка, одно слово.
Кстати, по поводу одежды.
- Привет. Как спалось?
- Благодарю. Что за животное так громко кричало на рассвете?
- Это птица, петух. Покажу потом. Ты посмотрела, что вчера Вовка привез?
- Да. Я отложила несколько подходящих вещей – она немного поколебалась, затем уточнила. – Насколько я понимаю, вся одежда, которую привез твой друг, считается повседневной?
- Честно сказать, я не смотрел, но, думаю, да.
- Меня удивило, что при неплохом качестве она пошита из нестойких материалов. Даже с учетом надлежащего ухода вряд ли она продержится более десяти лет.
Я невольно улыбнулся.
- Ты слишком оптимистична. Пять лет. Хотя многие девушки покупают футболки или легкие платья на один сезон, максимум – на два.
- И что же они делают с одеждой потом?
- Выбрасывают. Или дарят кому-нибудь.
Саша хотела что-то сказать, даже рот приоткрыла, но в последний момент передумала. Помолчала, затем еле заметно пожала плечами в ответ на свои мысли и направилась мыться во двор. По-видимому, взяла тайм-аут, чтобы обдумать новый факт из жизни аборигенов. Есть у нее такая привычка: когда чего-то не понимает, сначала сформулирует вопрос, потом вызнает всю возможную информацию – мы о шмотках и о способах их ношения еще поговорим, и не раз – и уже на основе полученных ответов сформулирует полноценную картину. Последствия учебы у лучших аналитиков клана, как она выразилась.
В общем, пока я готовил яичницу, она плескалась у рукомойника, что-то тихонько напевая на своем языке. Перевода браслет не давал, раз уж Саша не ко мне обращалась, а слова я на таком расстоянии различить не мог. Может, потом смогу, когда мутации завершатся? В висевшем на стене квадратном зеркальце отразилась салатного цвета фигура со сковородкой в руках. Внешне изменения ограничивались кожей – она не только приобрела небольшие свойства мимикрии, но и стала плотнее, грубее на ощуп – да еще глаза из серых перекрасились в карие. Попутно исчезла легкая близорукость, другие чувства обострились. Что интересно – то ли мне кажется, то ли я действительно теперь меньше ем и, пардон, в туалет реже бегаю. Надо бы к себе присмотреться.
В остальном ничем не отличаюсь от обычного человека. Метр восемьдесят, короткая стрижка, не качок, но и слабаком не выгляжу. Огненными шарами кидаться или с земли на крышу запрыгивать, чтобы трубу печную починить, не научился. Ну и слава Богу. Хотя немного жаль – на крышу лезть надо, там кое-где шифер потрескался… Откровенно говоря, дом не в самом лучшем состоянии, надо бы им заняться.
- Я правильно понимаю – у вас в году четыре сезона, и сейчас идет весна? – спросила Саша, усаживаясь за стол и с сомнением оглядывая алюминиевую вилку. Она пользовалась ей уже не раз, но реагировала по-прежнему как на нечто странное. Приборы у них есть, и даже похожие на наши, только изготавливать их из редких дорогих металлов, используемых исключительно химиками, не принято.
- Да. А у вас что, иначе?
- Это зависит от географического положения – она осторожно попробовала кусочек яичницы, прислушалась к себе, после чего довольно кивнула и довольно активно принялась шуровать вилкой и ножом. Прекрасно. Значит, аллергии на сливочное масло у нее нет, готовить на нем можно. Хотя лично я подозревал, что Сашкина нервная реакция на подсолнечное масло была вызвана всякими добавками, щедро добавленными в продукт изготовителями. – В некоторых странах три сезона, кое-где выделяют два.
- У нас примерно так же. Когда немного читать научишься – скачаю тебе учебник по географии.
Удивительно – она даже фырканье умудрилась сделать аристократичным.
- «Скачаю»! Как можно делать знания общедоступными! А если они попадут в недостойные руки?
- Ну, в знании, где какая страна расположена, ничего потенциально опасного я не вижу. Что касается так напугавшей тебя энциклопедии ядов… Сомневаюсь, что их можно изготовить без специальной подготовки и в домашних условиях. Даже если рецептура точная. – Мне в голову пришла забавная мысль, заставившая невольно ухмыльнуться. – Вообще, когда немного освоишься, мы обязательно поговорим о достоверности информации, особенно в периодике и в Интернете. Сейчас-то о политике говорить рано, слишком многое с нуля объяснять придется.
Саша недовольно нахмурилась. Призналась:
- Идя сюда, я не рассчитывала встретить так много отличий от обычаев своего народа.
- Привыкнешь со временем. Язык освоишь – сразу жизнь проще станет.
Кажется, мои слова ее не сильно успокоили.

Не знаю, как выглядит процесс обучения у Сашкиных сородичей в нормальных условиях, надо бы выяснить. Сейчас – жутковато. Девушка сидит с совершенно неподвижным лицом, выпрямив спину, положив руки на колени, и, словно заводная кукла, лишенным интонаций голосом повторяет вслед за мной: «я возьму ложку», «я беру ложку», «я взяла ложку»… Алфавит и местоимения она уже запомнила, времена заучивает на примерах, заодно пополняя словарный запас. Сначала по-русски, потом на своем, очень певучем и, насколько могу судить, более сложном языке. Мне приходится постоянно крутить головой и регулярно, перед каждым произнесенным по-русски предложением, напоминать себе, что «сейчас я говорю с собой, а не с Сашей», иначе браслет дает перевод автоматом.
- Все – девушка выпала из транса. – Хватит.
Еще бы, уже три часа сидим. Причем она запомнила каждый произнесенный мной звук, произношение, заодно формирует структуру нового для себя языка и привязывает чужие понятия и концепции к привычным. Адская нагрузка на мозг.
- Я отдохну немного – Саша жадно выпила предложенную кружку холодного чая. – Надо поспать.
- Да, конечно.
Крестьянин из меня, скажем прямо, хреновый, но на даче работа мужику найдется всегда. Если он не лентяй, конечно. Так что пока Саша отлеживалась после сеанса самогипноза, я отправился в ближайший лесок за кольями для будущего парника. Рассады нет, ну да ладно – трава вырастет, только поливать не забывай и куриные какашки подкладывай. Кстати, помет можно у соседей купить. Или сразу цыплят три десятка, раз уж мы здесь застряли? Ага, а возиться с ними кому?
Короче говоря, из лесу я вышел, обуреваемый тяжкими думами. Потому и не заметил приближения некоего персонажа, традиционно вносящего сумятицу в окружающую его действительность. То есть нашего деревенского трикстера Гошу.
- Привет!
- Привет, Гоша – слегка вздрогнув от неожиданности, тоже поздоровался я. – У тебя все нормально?
Спрашивать у него «как дела» нельзя – начнет отвечать. Долго, подробно, с пояснениями. Приезжие об этой милой особенности не знают и часто попадаются. Причем надо учитывать, что выглядит Гоша на первый взгляд совершенно нормально, выделяясь среди аборигенов в лучшую сторону чистотой и со вкусом подобранной одеждой. На архетипичного сельского дурачка совершенно не похож.
Пользуясь привычными ярлыками, Гошу можно принять за городского интеллигентного сумасшедшего. Он всегда тщательно выбрит, говорит вежливо, обращается на «вы», способен наизусть цитировать Пушкина, Некрасова и Блока. Не задирается, не дерется, голос в нормальном состоянии не повышает, всегда готов помочь. Впрочем, в период обострения, случающегося примерно раз в три месяца, он готов помочь людям тем более, и бесплатно, и даже больше, чем его просят! Только почему-то от его помощи все отказываются и норовят позвонить в районную дурку.
Существует один точный признак, указывающий, можно ли с Гошей в данный момент общаться или стоит держаться от него подальше. Топор. Маленький такой топорик типа туристского, который парень почти всегда носит с собой. Для психологического успокоения, по словам доброго доктора из психушки. Они, то есть человек и инструмент, мило общаются, тихо спорят на философские темы, Гоша друга бережет и старается использовать аккуратно, чтобы не повредить. Топор, в свою очередь, помогает Гоше выпутываться из различных деликатных ситуаций, практически всегда без серьезных последствий. Хватает одного вида здоровенного детинушки с прижатым к груди топориком и нервными шевелениями, чтобы самый распоследний идиот, пытающийся замылить деньгу за выполненную работу, сразу встал на путь истинный. Не понимают жулики, что Гоша пытается успокоить в очередной раз обозлившегося на людскую непорядочность друга. Он такой – горячий, может порубить…
Но иногда, примерно раз в квартал – причину смотри парой абзацев выше – друзья ссорятся. И тогда Гоша начинает слушать советов разных сомнительных личностей навроде мух, грибов или залетевшего из далекого Владивостока призрака. Ничем хорошим это, естественно, не кончается, и в результате возникают казусы наподобие распаханного на угнанном тракторе поля (декабрь прошлого года), приехавшей из Москвы комиссии геологов, ищущих нефть во псковских болотах, или получают по морде мерзавцы-соседи, вдруг увлекшиеся чтением Гошиных мыслей. Соседи, правда, в долгу не остались.
Со стороны послушать смешно. Потом, когда все закончится. Но участвовать – не дай Бог!
Так вот, сейчас Гоша пришел без топора. Я, будучи в некотором роде старожилом, это сразу заметил.
- У меня все хорошо! – громко и радостно сказал псих. – Я знаю, как тебе помочь!
Я ощутил, как волосы на ногах шевелятся от ужаса. Организм предчувствовал неприятности.
- Зачем мне помогать? У меня все хорошо.
- Ну, ты же зеленый – спорить с этим сложно. – Тебя нужно отчистить!
Предложенная Гошей концепция лечения могла бы вызвать прилив энтузиазма у многих мужиков. Он рассуждал так: раз у Сергея неприятности, надо ему помочь (я уже говорил, что он очень отзывчивый человек?). А тут очень удачно с ним вступила в контакт душа Антона Павловича Чехова, по своим, непонятным причинам, задержавшаяся на этом свете. Выдающийся русский писатель, как мы помним, по профессии был врачом, поэтому мгновенно выдал нужный рецепт – краска легко оттирается спиртосодержащими жидкостями. Ну, а раз расцветка кожи меняется изнутри, то и оттирать надо изнутри.
Надо сказать, что я уже тогда сообразил, к чему речь идет, и возблагодарил Бога, что Чехов не посоветовал использовать уайтспирит или керосин.
Из спиртосодержащих жидкостей в деревне в настоящее время нашелся только самогон, изготовляемый бабой Верой и ей же продаваемый всем страждущим. Гоша, предполагая, что самогону потребуется много, для доброго дела реквизировал весь запас. Тут ему пришлось столкнуться с незначительными трудностями в лице тракториста Андрюхи – у них с Гошей с декабря прошлого года возникло взаимное недопонимание. Однако подобные мелочи не остановили энтузиаста, скорее наоборот, и сейчас две двадцатипятилитровые бутыли ждали меня во дворе его дома.
- В общем, пошли – подытожил Георгий свой рассказ.
- Да я бы рад – развел я руками – но не могу. Мне без рецепта лечиться запретили.
- Слушай, ты странный такой! – возмутился добрый человек. – Чем тебе Антон Павлович рецепт напишет? У него же рук нет!
- Да, проблема – я сделал вид, что призадумался. – Но ты же понимаешь – без рецепта нельзя. Случай редкий, в медицине почти не описанный. Требуется тщательно задокументировать весь процесс, чтобы будущие поколения врачей имели перед глазами хорошо расписанный пример, как лечить других больных.
Гоша призадумался. Не давая ему времени связаться с нематериальным советником – мало ли, что тот ему предложит – я предложил.
- Нужно у другого врача рецепт взять. Чтобы, значит, соблюсти формальности.
- А у кого? – наивно вопросил Гоша.
- Ну, Мария Семеновна вряд ли подойдет – он активно закивал головой. Врачиху из ближайшей больницы местные недолюбливали. – Можно обратиться за помощью к Александру Васильевичу.
- У него же специализация совсем другая – удивился мой благодетель.
- Ну и что? Главное, что он имеет право на выписку лекарств, а нам сейчас как раз это и нужно. Или посоветует, к кому обратиться. Ты же знаешь – он хороший человек.
Короче говоря, спустя минут десять Гошу удалось уговорить отправиться по хорошо знакомому маршруту. Я мысленно утер трудовой пот. Александр Васильевич, лично мне знакомый только по рассказам, за годы работы в районной дурке насмотрелся всякого и свято верил в чудодейственную силу галоперидола. Надо полагать, своего постоянного клиента примет со всевозможным почтением. Ни слуховыми, ни зрительными галлюцинациями его не удивишь, так что на мое описание врач вряд ли обратит внимание.
Хотя к приезду гостей подготовиться все-таки следует.

Местная система учета времени поражает утилитаризмом. Сутки просто разделены на двадцать четыре часа, без какой-либо привязки к приливам и отливам стихий, без учета восхода и заката, игнорируя фазы планетарного спутника (я изрядно успокоилась, узнав, что воплощение Госпожи в этом диком мире все-таки существует). Правда, Сергей обмолвился, что у восточных соседей его народа существуют названия для отдельных часов, но пока что подробности мне выяснить не удалось. Информации слишком много. Этот мир не менее сложен, чем мой, только по-иному. 
После потребовавших немалых усилий занятий я отдыхала примерно четыре часа, пропустив, таким образом, визит местного жителя с нестандартным развитием психики. Очень жаль. Здесь, насколько я поняла, подобные отклонения считаются болезнью и их даже пытаются как-то лечить. Хотелось бы сравнить, есть ли отличия у «сумасшедших» с нашими Видящими или, скажем, аналитиками ранга мастер. Хотя у меня наверняка еще появится возможность прояснить этот вопрос позднее. 
В связи с происшедшим Сергей настаивает на ускорении изучения языка и обычаев, опасаясь визита стражников или просто любопытных соседей. Изначально предполагалось, что я немного освоюсь, затем мы разыграем небольшой спектакль на сюжет приезда невесты-иностранки и только потом я буду представлена жителям поселения. С моей стороны было очень самонадеянно предполагать изучить все потребное за неделю… 
Принадлежащий Сергею земельный участок находился как бы во впадинке между двумя невысокими холмами, да еще и на краю деревни. Опасаться случайного взгляда нет нужды, а гости днем заходят редко – работы хватает. Активное общение начинается вечером, когда люди возвращаются домой, ужинают и решают слегка прогуляться по деревне. Вот тогда придется вести себя осторожно и не вылезать из комнаты. 
Очень хотелось посидеть в Интернете, но текст я пока что читать не готова – и медленно, и голова болеть начинает – а рассматривать картинки необычайно хорошего качества без объяснений бессмысленно. Пищи для размышлений они дают много, только выводы далеко не всегда верны. Вот, например, непропорционально большая доля сайтов, посвященная процессу совокупления (пожалуй, самый верный термин для увиденного, более мягкого подобрать не смогла). Я понимаю, что для невероятно короткоживущей расы зачатие и воспитание многочисленного потомства является одним из важнейших факторов жизни. Я согласна, что смертные желают оставить после себя след в истории или хотя бы детей как свое продолжение. Но зачем так много внимания уделять процессу, забывая об изначальной, самой природой заложенной сути? 
Сергей, когда я у него спросила, объяснить не смог. И вообще выглядел немного смущенным, вероятно, я нарушила какое-то социальное табу. Надо быть осторожнее в разговорах, чтобы случайно не оскорбить никого или, упаси Хранящая, подать завлекающий сигнал. Кроме того, если аборигены настолько сильно зависят от физиологии, не умея ее контролировать, то у моего мужа тоже наверняка есть соответствующие потребности. Надо с ним обговорить эту тему. Для меня возлечь с мужчиной означает перейти на следующий этап цикла, что сейчас и здесь неприемлемо. Предложу Сергею найти наложницу – полагаю, этот выход устроит нас обоих. 

После наполненного событиями трудового дня пришел к выводу, что теперь понимаю своих деда и бабку, сбежавших в город от крестьянских будней. Причем, вроде бы, ничего особенного не делал – сбил заготовку для парника, дров наколол да вскопал небольшой участок под огород, а тело болит. Посажу всякую съедобную траву, пусть растет. Надо бы сходить, навестить Андрюху-тракториста, посмотреть, живой ли еще, после Гоши-то. Если ногами шевелит, то найму его перекопать поле за домом – там прежние хозяева картошку сажали.
Устал, не привык топором махать. В другой ситуации завалился бы на диван, но идти-то надо. Если сам не покажусь деревенским, то они в гости придут. Вчера-то ладно – переезд, долгая дорога, обустройство, а сегодня обязательно нужно пройтись по центральной, она же единственная, улице, со всеми поздороваться, поделиться новостями, спросить о здоровье, детях, поругать правительство… Социум-то маленький, все у всех на виду. Может, не следовало сюда приезжать? Так неизвестно, смогла бы Сашка в городе выжить, с ее-то аллергией. И мне лучше бы подальше от чужих глаз держаться…
- С тобой можно поговорить или сейчас лучше не беспокоить? – Сашка незаметно возникла рядом и протянула огромную, запотевшую кружку молока.
- Беспокой на здоровье – я с благодарностью присосался к кружке. – Только не долго. Я уйду через полчаса – надо деревенским показаться, поболтать ни о чем.
В Сашке меня восхищает умение легким изменением мимики выразить целый спектр эмоций. Вот и теперь она, слегка дернув бровью, умудрилась без слов сказать, что прекрасно понимает необходимость поддержания хороших отношений с соседями и готова терпеть проистекающие отсюда мелкие неудобства. При условии, что эти неудобства будут и впредь оставаться мелкими.
- Не знаю, осознаешь ли ты, насколько различны традиции наших народов и проистекающий из них этикет – на ее лице появилась еле заметная извиняющаяся улыбка. – Мне неприятно это говорить, но принадлежи ты к моей расе и окажись в приличном обществе, в лучшем случае тебя бы игнорировали. В худшем – убили бы на месте. Да, разумеется, – она предостерегающе вскинула руку, останавливая мою возмущенную реплику – глупо требовать от носителя иной культуры знания нюансов поведения и традиций чужого ему общества. Поэтому у нас сложился определенный этикет, используемый при межрасовом общении. Правила его просты: старайся в разговоре не лгать, не выражать агрессии, не глумиться над чужими обычаями, сразу прояснять спорные ситуации… Это, естественно, основы, которые должен знать каждый, желающий торговать или хотя бы общаться с чужаками.
Я с некоторым трудом напряг мозговую мышцу:
- Так мы в таком стиле и разговариваем.
- Именно. Я сразу после нашего, скажем так, необычного знакомства использовала привычный рисунок поведения, ну а для тебя подобная манера общения естественна. Кроме того, у тебя довольно гибкая психика и ты легко подстроился под предложенный образ действий. Полезное качество.
Ничего удивительного.
- После распада Союза тормоза либо эволюционировали, либо вымерли.
- Возможно – еле заметным пожатием плеч она отмела несущественную в данный момент информацию. Как ей это удается? – Я, собственно, к чему клоню…
К чему она клонит, Сашка объяснила простыми, понятными любому парню словами, быстро и эффективно обеспечив мне разрыв шаблона. Просто не знал, как реагировать. С одной стороны, очень неприятно для самолюбия слышать очередную вариацию на тему «давай останемся друзьями» от красивой, пусть и экзотичной, женщины. Мужики меня поймут. В то же время, получить от нее же предложение помочь с поиском подходящей наложницы для удовлетворения текущих потребностей… Да еще если вспомнить, что она реально считает себя моей женой…
Короче говоря, Сашку я поблагодарил и слинял по-быстрому. Пока она еще чего-нибудь не предложила.
Прогулка отняла примерно два часа времени, в обмен щедро предоставив пищи для умственного труда. Деревенские с удовольствием поведали много и разного, причем среди словесной шелухи попадались ценные зерна потенциально полезных сведений. Звездой вечера, безусловно, стал Гоша, отправившийся к доброму доктору на угнанной у дачников машине. Интеллигентная семья в составе папы-доктора наук, мамы-завкафедрой в университете и двух дочурок явно не ожидали подобного экстрима и сейчас находились в легкой прострации. Пришлось успокаивать. Сообщил им, что угонщик – приличный человек, в большинстве случаев соблюдает правила дорожного движения, знаком со всеми гайцами в округе и что ехать ему не так уж далеко. Заодно дал телефон, по которому можно узнать о наличии машины. Алгоритм отработан – на моей машине Гоша тоже в свое время катался, только не в дурку, а в Америку через Берингов пролив. Собирался бороться с последствиями разлива нефти в Мексиканском заливе. Отзывчивый человек, чего уж там… А сейчас я его обманул. Сказал, что машина на ремонте. Стыдно-то как!
Дачников в этом году неожиданно много. По-видимому, сказалось сразу несколько факторов: деятельность американского правительства с его тотальной «арабской весной», распространившиеся слухи о земле обетованной, на которой телефоны не действуют, активная рекламная кампания, проводимая местными жителями среди городских родичей. Или просто народ в деревню потянулся, хрен знает. Я познакомился с двумя семьями, шокировал их расцветкой, потрепался за жизнь, подкинул бабкам новость о возможном приезде невесты и на сем счел программу минимум выполненной. Спать хочу.
И я пошел спать.

Дни до конца недели прошли примерно в том же ритме – с утра занятия, после обеда работа по хозяйству, вечером короткая прогулка и отдых. Сашка старалась из дома не выходить, поэтому большую часть свободного времени проводила за чтением старых газет, книг, журналов. В Интернет влезала только в моем присутствии - кажется, технике она не доверяет и считает чем-то вроде местной разновидности магии. Не боится, а именно не доверяет. Понимала она из прочитанного далеко не все, незнакомые слова выписывала, заучивала и просила перевести, что тоже требовало времени.
Вопросов у нее возникает масса, причем на некоторые неясно, как отвечать. Очень необычный взгляд на жизнь, на общественное устройство. Она хохотала до слез, разбирая концепцию демократии, и совершенно спокойно восприняла рассказ о немецких концлагерях во время войны. Ее мир тоже знал геноцид.
- Мне непонятно твое отношение к людям искусства.
- Настоящих людей искусства я почти не встречал – не понимаю, почему ее так волнует эта тема. – Они представляют собой редкий, вымирающий вид, достойный занесения в Красную книгу. О Красной книге поговорим потом. Основную массу известных художников и певцов составляют так называемые «креативщики», старательно занимающиеся херней и зарабатывающие дешевую популярность путем эпатажа. За что их уважать? За истеричность, лицемерие и физиологическую необходимость плюнуть на подставленную спину?
- Неужели все настолько плохо?
- Я тебе потом покажу их творения – пообещал я. – Расскажешь о своих впечатлениях. Самое страшное, что они искренне считают себя талантливыми и с яростью клюют тех, кто действительно лучше них.
Женщина слегка покачала головой, выражая недоверие пополам с негодованием.
- Искусство является одной из сильнейших форм воздействия на реальность. Нет школы, которая не учитывала бы возникающего у зрителя, слушателя эмоционального отклика и не пыталась использовать его в своих целях. Ритуалы обращения к богам всегда включают в себя танцы или пение, а обучение жреца немыслимо без постановки голоса, пластики движения, визуальных или ароматических способов воздействия на психику.
- Наши жрецы это тоже прекрасно понимают.
Вот примерно такие разговоры шли. Многое из того, что ее удивляло, уже меня заставляло посмотреть на известные факты под новым углом и что-то для себя переосмыслить, Сашка тоже часто меняла мнение, узнавая подробности человеческой жизни. С ней оказалось очень интересно говорить и спорить, вообще легко общаться. К слову сказать, обмен информацией не был односторонним – о своих соплеменниках она тоже рассказывала много.
За три дня сделал немало. Поставил парник, засадил поле картошкой, наняв малость побитого Андрюху-тракториста за пятьсот рублей и фотографию с дарственной надписью «Теперь орки живут в России»; посомневавшись, договорился с бабой Дусей о покупке цыплят. Заказал мужикам привезти шифера из города на птичник и у дома крышу поправить. Огород вскопал и кое-чем засадил, что добрые люди дали, потом колодец почистил, сарай поправил – короче говоря, сделал немало. Нетипичная на земной взгляд принцесса Сашка с готовностью обещала принять заботы о разной живности на хрупкие женские плечи, чем порадовала и удивила. Хотя земных принцесс я не встречал и как они себя ведут в таких ситуациях, не знаю.
Одним словом, обустраивался.
Сашка поразительно быстро учила язык и реалии, тем не менее, пока что общаться с посторонними она не готова. Внешность слишком чужая, вблизи с человеком не спутать. Кожа поразительно золотистого цвета, губы необычайно тонкие, светло-коричневые, форма черепа отличается от привычной, мелкие коготки на пальцах… Волосы густые, темно-медовые, роскошные. Она рассчитывала поднакопить силенок и морочить окружающим головы некой разновидностью гипноза, но в приоритетах стоял русский.
Менять образ жизни сложно, плюс неопределенность будущего давила на плечи, но в целом я не унывал. По сравнению с недавним пребыванием в другом мире все сегодняшние проблемы яйца выеденного не стоят. Порешаем.

В оправдание себе могу сказать – я тогда искренне не представлял, во что вляпался.

Предчувствие бури 

 У деревенских жителей особенная психология, нам, городским, не всегда понятная. Хитрая и простодушная одновременно. Например, обмануть чужака здесь особым грехом не считается, но только при условии соблюдения внешних приличий. То есть никакого разбоя или кражи. Те же дачники считались законной добычей, источником доходов и новостей, следили за нами бабки пристально и с удовольствием. При этом попытайся кто-то из деревенских обворовать городских, свои же его побили бы.
Мои отношения с местными сложились хорошо, отчасти из-за привычки жить по принципу «утром деньги – вечером стулья». В начале знакомства несколько раз мужички пытались развести меня на деньги, не смогли, зауважали и с тех пор считают нормальным парнем. Тем более, что бывал я на даче который год подряд и понтов не раскидывал. Люди здесь неплохие, просто с прибабахами. Так я и сам такой.
Сейчас, узнав о моем намерении пожить в деревне как минимум до следующей весны, отношение деревенских неявно изменилось. Я как бы перешел в другую категорию – еще не свой, но уже и не совсем пришлый. Нечто среднее (нет, не в том смысле). Посмотрим, как дальше дела пойдут.
Тихо и не привлекая особого внимания мы прожили до субботы. Саша учила язык, я работал, село судачило о последней Гошиной выходке и перемывало косточки свежей партии дачников. Новых людей приехало много, я на их фоне не интересен. А потом заявился Стас с документами и «биографией».
- Привет. Вижу, обживаетесь понемногу?
- Доброе утро – с сильным акцентом, медленно, но все-таки по-русски ответила Сашка. – Да, обживаемся. Сергей сейчас спустится.
Я в момент эпохальной встречи находился на втором этаже и бессовестно подслушивал, отложив все дела. Обострившийся слух и особенности строения печной трубы позволяли не очень четко, но все-таки разбирать слова начавшегося внизу разговора.
- Уже говоришь по-русски? – Стас явно не ожидал ответа на свою реплику и потому удивился. Кстати, голос он контролирует немного хуже, чем лицо. – Быстро…
- Не очень хорошо. Только основы.
- С нуля, меньше чем за неделю освоить неродственный язык? Да это прекрасный результат!
К тому моменту, как я спустился на кухню, мой друг активно «прокачивал» Сашку на косвенных. Впрочем, кажется, процесс был обоюдным, и кто о ком больше выяснил, покажет история.
- Я думал, ты позднее приедешь.
Стас крепко стиснул мне руку и пристально оглядел, выискивая признаки увядания или чего-то в том же духе.
- Есть кое-какие новости.
Дела у нас шли неплохо. У нас – потому что процесс сбора документов удалось запустить и уже появились первые его результаты. В то же время, несмотря на предпринятые обходные маневры и активное поощрение коррупции, бюрократия не сдавалась. Получение российского паспорта вылилось в хитрую многоступенчатую комбинацию.
- Это паспорт подданного Люксембурга с визой, разрешающей проживать на территории России – Стас выложил на стол красную книжицу с геральдическим львом на обложке. – На первое время его хватит, потом оформим вид на жительство, справку о смене фамилии, справку о сдаче экзамена по русскому языку и прочую хрень. Хотя экзамен стоит сдать самой, да и вообще лучше засветиться в как можно большем количестве мест – в консульстве, налоговой, других организациях.
- Ехать в город? – нахмурилась Саша.
- Недостаточно получить гражданство – попытался объяснить я неочевидные для пришелицы вещи. – Нужно создать «легенду», историю твоего появления в стране. Мы не можем сказать, что ты всегда жила здесь – никто в это не поверит и за русскую тебя не примет, даже из самых глухих уголков. Зато от иностранки знания реалий никто не ждет, наоборот, возможные косяки воспримут как должное.
- Нельзя в город – нахмурилась супруга. – Не сейчас.
- Саше в городе становится плохо – пояснил я Стасу. – Слишком острая реакция на грязный воздух плюс что-то еще, какое-то психическое давление.
Тот недовольно поморщился, но кивнул, принимая новую вводную. Посмотрел в окно, на маленький штабелек досок, уточнил:
- То есть не на один год здесь устраиваешься?
- Скорее всего.
- Образ жизни сменить удается не каждому.
- Как будто у меня выбор есть – на лицо само собой наползла кривая усмешка. – Обсуждали уже, хватит. От Вовки новостей никаких?
- Он вроде бы нашел подходящего специалиста по твоему вопросу, так им оказался бывший муж его бывшей любовницы. Выпили за знакомство и за совместное прошлое, ну, врач по пьянке и завербовался на север, куда-то к нефтяникам. Ищем другого.
Мнда. Даже сказать нечего.

Первым у нас появился крольчонок. Нет, не так.
Самой первой заявилась соседская Мурка. Она деловито изучила дом, пристально оглядела двуногих, сидящих за обеденным столом на кухне, потерлась о ноги и особенно внимательно обнюхала Сашкину ладонь. Аккуратно съела предложенный кусочек колбасы, раздумывая о чем-то своем, кошачьем. И убежала, не сочтя нужным попрощаться.
Второй раз мы увидели ее тем же вечером. Она уверенно проскользнула в приоткрытую дверь, ведя за собой изящную и настороженную трехцветную кошечку, уселась на задние лапы посреди большой комнаты и принялась деловито умываться. Все ее поведение словно бы говорило: «Я свое дело сделала, дальше уж вы сами». Младшая кошка несколько минут переглядывалась с нами, оценивая и набираясь смелости, после чего мяукнула, подошла к Сашке и запрыгнула той на колени. Хвостатую оккупантку назвали Мелочью.
А вот потом, вторым номером, на кухне обосновался Ухо. Крольчонка подарил Матвей, он животин на мясо разводит и в городе продает. Маленький Ухо – при общем сером цвете шкурки у него правое ухо было антрацитово-черного цвета – родился болезненным, слабеньким и вот уже два дня как ничего не ел, мне его презентовали исключительно для супа. Но Сашка зверька осмотрела, огладила, что-то пошептала на своем языке, и уже на следующий день новый питомец порадовал нас аппетитом и свежей кучкой на полу. Пришлось делать импровизированную клетку.
Следующими в доме прописались цыплята, целых тридцать штук. Купил я их по глупости. Мужик-торговец пропитого вида распродавал остатки (подозреваю, он их спер где-то) и согласился отдать цыплят за символическую сумму в пятьсот рублей. Признаю – mea culpa, поспешил. Кур я собирался заводить, но не так скоро. Просто у нас с бабой Дусей возникло легкое недопонимание и она, когда заказывала мелкую птицу себе и подружкам, заодно включила и меня в список. Так что теперь желтое чирикающее воинство суетится в наспех сколоченном загоне возле сарайчика, укрытое от кошек и крыс железной сеткой, а я в экстренном порядке осваиваю технологии строительства курятника. Оказывается, не такое простое дело, как считают горожане. Кстати сказать, породу цыплят я выяснить не догадался.
С птичника все и началось.
Строитель из меня так себе, но несколько правил отец с дядей вбить сумели, и первое из них: на материале не экономят. Из говна конфетку не слепишь при всем желании. Поэтому доски и крепеж покупать поехал на ближайшую базу, не стал собирать клетушку из нашедшихся в сарае обрезков и кусков горбыля. Как водится, при виде моей зеленой морды продавцы позубоскалили, сфотографировались, зато дали скидку и пару неплохих советов, пообещав привезти все заказанное уже к вечеру. Подумывал заодно нанять работника, чтоб не в одиночку бревна тягать, но обломался.
- Чего это вас так мало-то?
- ФМС свирепствует – расплывчато ответил рыжий Вовка. И конкретизировал. – У нас же в основном узбеки шабашили, а теперь их прижали, вылавливают. Сам помнишь – здесь раньше всегда пара бригад сидела и работу ждала.
- Тогда в деревне поспрашиваю.
- Попробуй – почесал в затылке Вовка. – Жалко, что Гошку забрали. Хоть и псих, но работник классный.
Да, что есть, то есть. Ну, что поделать – придется самому. Саша еще не настолько освоилась, чтобы знакомиться с соседями, я исключительно потому и собирался нанять чужаков. Не люблю выходцев из Средней Азии. Не шовинист, не называю их «чурками» и не считаю людьми второго сорта, просто не люблю. Одно время много общался с русскими, пережившими распад Союза в тех местах, послушал о том, как наших резали, и сделал для себя кое-какие выводы.
До вечера успел начать стройку. Срезал дерн, выкопал ямы под свайный фундамент, сколотил опалубку под сами сваи и залил в них цемент. Тележку гравия сосед презентовал, у него осталось лишку. Вроде бы не так много сделал, а время уходит, уже вечер наступил. Немного подумал и сбегал в лесок на заднем дворе, срубил там ольху, очистил от коры, порубил на мелкие кусочки и оставил сушиться. Схожу с утра на озеро, если поймаю кого – закопчу по-быстрому.
Остаток вечера провел, расслабляясь и просвещая Сашку по поводу реалий нашего мира. И сам заодно тоже просвещался.
- Вернемся к нашим баранам, то есть чиновникам. По отдельности все они – милейшие люди, но в качестве представителей системы вызывают оторопь. Количество нелепых требований и ненужных справок, требуемых ими для совершения простейших действий, зашкаливает за любые пределы. Причем качество это интернациональное, от географии или национальности не зависящее. Бюрократия подавляет.
- Почему?
- Без понятия. Правда, краем уха слышал, что в последнее время, в связи с развитием интернета и электронных технологий, очередей стало меньше. Не знаю, может, и не вранье.
- Вас слишком много и вы неравномерно распределены – высказалась иномирянка. – Система управления чрезмерно усложняется.
- У вас нет больших городов?
- Зависит от расы. Мы, - тут она произнесла слово, выговорить которое моя глотка не в состоянии – селимся кланами, численность которых редко превышает пятьдесят тысяч взрослых личностей. Однако у нас есть три города, считающихся столицами, и в них постоянно живут не менее трехсот тысяч личностей, плюс гости, послы, торговцы… Давно отмечено, что чем обширнее способности отдельной особи, тем больше раса склонна к индивидуализму. Вы лишены магии и потому обречены на стайный образ жизни.
Версия как минимум заслуживает рассмотрения. Среди моих знакомых достаточно людей, первым делом задумавшихся бы о жизни на необитаемом острове, получи они возможность колдовать. Чтоб о жратве и одежде не волноваться.
- Возможно – согласился я. – Иногда смотришь на рожи в телевизоре и плеваться хочется. Некоторые, кстати, так и делают. Или могут ботинком кинуть, не посмотрят, что президент. То есть уровень конфликтности в обществе высокий, отчасти из-за внутривидовой конкуренции, отчасти просто из-за желания сбросить пар.
- Ты опять сворачиваешь на политическую оппозицию.
- Ну что я могу поделать? – из груди непроизвольно вырвался удрученный вздох. – Они меня то веселят, то угнетают. В стране масса недостатков, поле для работы непаханое, а они чем заняты?
- Может быть, не следовало добавлять водку в пиво?
- Иначе не действует.
Организм выкинул очередной фортель и приобрел феноменальную устойчивость к алкоголю. Я не сразу это осознал и успел выпить две бутылки пива, прежде чем ощутил, что опьянения не ощущается вообще. Третью выдул уже внимательнее, прислушиваясь к состоянию и с неприятным холодком понимая – вот он, сюрпризец. В принципе, на этом можно было бы остановиться, но меня обуял исследовательский интерес, и на столе появилась бутылка водки. Сашка к эксперименту отнеслась со скепсисом, сама не пила и активно делилась почерпнутой в Интернете мудростью, заодно рассказав пару незнакомых анекдотов. Правда, то, что это именно анекдоты, она не знала.
Сейчас я доканчивал последнюю, шестую бутылку светлой «Балтики» пополам с водкой и думал, сколько мне открытий чудных готовит будущее. Ибо мозги по-прежнему оставались ясными, координация – четкой, язык не заплетался и поход до туалета и обратно прошел не то, что без инцидентов, а вовсе без пошатываний. Словно вина двести граммов выпил под хорошую закуску.
- Расходимся спать – наконец постановил я. – Завтра с утра на рыбалку пойду. Присмотрюсь к озеру, мужики говорили, здесь хорошие лини водятся. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.

Постепенно начинаю постигать сущность этой необычной короткоживущей расы, и помогает мне в этом, как ни странно, затеянная супругом стройка. Он не стал выращивать миниатюрное здание, как поступили бы мы или наасу, не создавал башню из воздуха и мрака, не просил скалы расступиться, образуя удобные крепкие тоннели. Птичий домик он собирает. Сначала, в первый день, устроил основание из десятка небольших устойчивых подпорок, причем не из камня, а из некоего жидкого вещества, застывшего через несколько часов. На следующее утро делал что-то еще, раскладывая вокруг дома стволы деревьев со снятой корой, однако подпорки не трогал – как он выразился, они еще не в должной степени затвердели. И только на третий день начал шаг за шагом, постепенно, в одной ему понятной последовательности устанавливать столбы и укладывать доски. 
Причем, что характерно, Сергей активно использует маленькие штырьки необычной формы и прочий крепеж. Я добросовестно запомнила названия всех этих гвоздей, шурупов, саморезов, скобок и прочего, но в каких случаях и где их надо использовать, понять не пытаюсь. Однако даже с учетом дополнительных ухищрений он не предполагает, что его творение простоит больше десяти лет без ремонта. Зачем? Жалкое десятилетие для него – огромный срок, за это время измениться может многое, если не все. 
Такова суть людей: двигаться постепенно, неотвратимо, используя всевозможные уловки для укрепления позиции. И всегда быть готовым к неожиданностям. 

Поймал окушков пяток, щуку и двух неплохих линей. Саша на кухне освоилась, по крайней мере, в части общения с печкой, приготовила уху и жареной картошки со щукой. Вкусно, хотя и непривычно – она постоянно кладет в пищу специи, экспериментируя с пропорциями и временем добавления. А линей я закоптил в железном ящике, нашедшемся на чердаке сарая.
Рыба почти приготовилась, когда заявился Максимка. Это маленький, тщедушный мужичок с феноменальным чутьем на бесплатное угощение, недоступным рациональному уму. Вроде бы и не зовут его, не приглашают – но спустя какое-то время после начала празднования вдруг оказывается, что Максимка сидит рядышком с полной тарелкой и протягивает стакан. Кстати сказать, в паспорте он записан Михаилом, о чем помнят единицы.
- Привет, Серега! – поздоровался пришелец, раздувая ноздри и принюхиваясь к воздуху. – Рыбку коптишь?
- Копчу – согласился я.
- Под пивко, небось, употребишь?
- Не, вчера последнюю бутылку допил.
- Илюху можем напрячь, он съездит – мгновенно предложил Максимка. Организаторские способности у него прекрасные, хоть и узкоспециализированные. – Или Пашку Злотникова, он вроде сегодня в город собирался.
- Да мне и без пива неплохо.
- Не, вкус совсем не тот. Я тебе как спец говорю. Вот, помню…
Следующие минут пять Максимка выдавал потрясающие перлы, причем говорил так, словно грядущие посиделки – дело решенное. Мои лини мысленно уже были съедены, оценены и похвалены. Пришлось его обломать:
- Так где вы сидеть-то собираетесь?
Еще монолог минуты на две, из которого следует, что сидеть мы будем у хорошего, хоть и зеленого, парня Сереги.
- Как у меня? Я вообще не участвую.
- То есть как не участвуешь? Ты ж сказал…
Я мгновенно развернулся к нему корпусом.
- Что сказал?
- Ну, это… - Максимка замялся – что не возражаешь.
- Против чего не возражаю?
- Посидеть.
Возникшие «тюремные» ассоциации удалось отбросить, но не до конца.
- Сидеть я буду один. У себя дома.
- Так уж и один? – внезапно прищурился мужичок. – А говорят, у тебя тут баба какая-то живет.
Меня словно обухом по затылку ударили. Заметили Сашку. Нет, мы и не рассчитывали скрывать ее долго, но хотелось бы протянуть подольше времени. Забыли, что деревня - не город, здесь все на виду, скрыть нового человека от любопытного взгляда нереально.
- Кто говорит?
- Да так, слухи ходят – неопределенно повел плечом Максимка.
- То есть бабы сплетничают и ты вместе с ними. – Понимающе кивнул я. – Мало ли чего длинные языки болтают. Вот, например, говорят, что к Верке Одинцовой какой-то тип по ночам лазает, пока ее муж в городе шабашит. Но ты ж понимаешь – фигня это все. Верка, конечно, баба красивая, но с Илюхой связываться себе дороже.
«Выстрел» делался наугад, но попал точно в цель. Я давно подозревал, что это именно Максимка приударил за Верой. Всерьез не задумывался и доказательств не искал – просто прикидывал в качестве разминки для ума. При всей своей неказистой внешности и весьма сомнительных моральных качествах, мужичок обладал хорошо подвешенным языком и своеобразным обаянием. Совместно они действовали на женщин, как кувалда на бычка, напрочь отрубая мыслительные процессы. По-моему, это какая-то разновидность гипноза, ничем иным притягательность Максимки в глазах слабого пола объяснить не могу.
- Да ну, нельзя же всему верить-то – дорогой гость мгновенно пошел на попятный.
- Вот именно.
- Так, значит, не звать мужиков-то?
- Не звать.
- Эх, жалко! Много теряешь! С хорошей компанией посидеть не грех, а радость. Ну, пойду я, заболтал ты меня чего-то. Работа-то не стоит.
Короче говоря, поганец свалил, испортив настроение. Придется выводить Сашку в люди раньше запланированного. Придуманную ей легенду она более-менее выучила, короткую беседу поддержать сможет, а большего пока что и не нужно. Будет прикидываться плохо говорящей по-русски и делать вид, что не понимает вопросы бабок. Первое время ее контакты с чересчур любопытными аборигенами сведем к минимуму, сказав, что моя «невеста» простыла в дороге и лежит в постельке, еще денька два на подготовку выиграем. А потом – все, постепенно начнем знакомиться с окружающими. Надеюсь, маскировку она сделает качественную…

После визита одного из соседей (обладателя сомнительной репутации) язык мы временно забросили и сосредоточились на «легенде», то есть официальной истории моего появления в стране. Должна сказать, что нынешнее состояние европейских стран и обитающих в них народов вызывает множество вопросов, ответы на которые даже Сергей дать не в состоянии. Например, идея всеобщей терпимости к чужим обычаям. Сама по себе она неплоха и полезна, но что, если соседи имеют милую традицию на совершеннолетие убивать иноплеменника, доказывая храбрость? Исходя из логики тамошних правителей, нужно терпеть и ограничиться уговорами. В то же время они ничуть не стесняются завоевывать иные страны, обосновывая это идеологическими причинами. Наверное, чего-то я не понимаю… Разумеется, я утрирую ситуацию, но исходя из некоторых прочитанных в Интернете статей, подобное реально. 
Общедоступность знания до сих пор завораживает меня. Не могу осознать. 
День проходит отныне спокойно – я читаю статьи, готовлюсь к явлению себя обществу и медитирую, собирая энергию для маски. С первых минут в этом мире мне ясно, что сложные аспекты Высокого Искусства здесь использовать невозможно и потому придется ограничиться простыми иллюзиями. Надеюсь, хотя бы несколько часов они продержатся, для первого знакомства с соседями большего не требуется. 

Вся эта живность, внезапно – у нас в стране традиционно гадости случаются внезапно – объявившаяся в доме, постоянно хочет жрать. Все время. Кролики, цыплята, кошка та же. Тот факт, что они гадят, раздражает в меньшей степени, чем необходимость искать им пропитание. Причем сколько ни дай – все стрескают. Пришлось купить мешок птичьего корма, овощей и внепланово накосить травы. Ну и огород увеличивать сразу на три грядки под овощи.
А ведь в городе о таких вещах даже не задумывался. С другой стороны, там своих проблем хватало.
За кормами и прочими покупками ехать пришлось в соседний поселок, потому как автолавка приедет только завтра. Когда я выложил на стол длинный список с планом покупок, Люда, знакомая продавщица, удивленно вскинула накрашенную бровь:
- Что-то многовато у тебя сегодня, зелененький.
Про мою расцветку в окрестностях уже знали и не удивлялись. Радиостанция ОБС – и реклама не нужна.
- На всю оставшуюся жизнь.
- Сладкое ты раньше не брал.
- Медом обходился.
- А чего же теперь не «обошелся»?
- Невеста ко мне приехала – «раскололся» я. – Это она заказала. Ты еще не видела, сколько она для дома написала – обои там новые, занавески, зеркальца и все такое.
Оказывается, выражение «горящие любопытством глаза» никакое не преувеличение, а четкое описание ситуации. Люда даже из-за прилавка высунулась, так ей стало интересно.
- Невеста?
- Да.
- Чего-то ты раньше про невесту помалкивал.
- Мы прошлой осенью сошлись, когда я отсюда уже уехал.
- И че она сказала, когда тебя таким увидела?
- Да вы, бабы, все одинаковые – махнул я рукой. – Довела, мол, тебя водка.
- А то не так, скажешь?
- Так я все, завязал. Ничего крепче пива не пью, и то в микродозах.
- Ой, сказки-то не рассказывай! Завязал он! Мой тоже с похмелюги клянется, что больше ни-ни, а раз в неделю зенки зальет. Как зовут-то невесту?
- Александра. Саша.
- Шурочка, стало быть. Чего сама не приехала? Берлогу твою отскребает? Так заодно корщетку купи, иначе не справится.
- Болеет она – слил я очередную порцию дезы. – Простуду подхватила.
- Лекарства-то дома есть? Антигриппин, аспирин, цитрамон – тут же обеспокоилась Люда. Женщина она добрая, несмотря на острый язычок.
- Да есть все, просто отлежаться ей надо. Ладно, собирай давай, сама понимаешь - мне домой надо.
Если я хоть что-то смыслю в жизни, к завтрашнему вечеру подробности моей личной жизни будут обсуждать все деревенское общество.
Вернувшись спустя половину часа домой – до деревни недавно проложена неплохая грунтовка – застал интереснейшую картину. Саша колдовала. То есть она еле слышно фыркала, стоило ей услышать про колдовство, магию или чародейство, но иного определения для демонстрируемых ей маленьких чудес я подобрать не смог. Она могла передвинуть листик бумаги по столу, зажечь свечку, успокоить внезапно зашипевшую Мелочь и все в том же духе. Причем всякий раз еле заметно поджимала губы, недовольная результатами.
Сейчас она сидела перед самым большим зеркалом, нашедшимся в доме, и «примеряла маску». Создавала морок, иллюзию для предстоящего знакомства. Волосы сделала чуть потемнее, получив обычный русый цвет, слегка притушила зелень глаз и изменила их форму, убрала клыки и коготки на руках. Одеть в джинсы и свитер помешковатее, и на выходе получится привлекательная женщина с несколько нестандартной внешностью, вполне объяснимой иностранным происхождением. Пока стоит. Начнет двигаться – и взгляд невольно цепляется за потрясающую грациозность и мягкость походки, стройность осанки и горделивую посадку головы. Линии тела становятся плавными, мягкими, в развороте плеч возникает нечто, присущее профессиональным танцором.
- Ты с пяти лет занималась бальными танцами – озвучил я пришедшую в голову мысль. – Журналистикой увлеклась недавно.
Саша отложила в сторону зеркало, изменения разом исчезли, возвращая привычный облик.
- Зачем?
- Походка у тебя слишком бросается в глаза. Так, как ты, двигаются либо опытные бойцы, либо танцоры, а первое объяснить сложнее.
- Я не готова смещать центр массы тела и вообще проводить сложные перестройки организма – нахмурилась иномирянка. – Переход дался мне неожиданно тяжело. Налагать же иллюзию нерационально – она продержится считанные минуты.
- А то, что ты делаешь? – уточнил я.
Саша только усмехнулась в ответ:
- Примитив, не стоящий упоминания в обществе истинных мастеров. И то истает через три-четыре часа.
Опять разница в терминологии дает себя знать, и чудо-браслет не спасает. Впрочем, дело не только в терминологии, мировосприятие у нас разное. Для меня абсолютно все демонстрируемые Сашей способности являются чем-то, сравнимым с полетом Гагарина в космос, для нее же они – примерно как умение дышать для первоклассника. То есть нечто рутинно-привычное, даже изучения не требующее.
Однако куда большую сложность для Саши, на мой взгляд, представляют базовые реакции. Комфортная дистанция для разговора, частота прикосновений, манера построения фраз. Она как-то призналась, что за обращение «ты» незнакомца ее расы могут и зарубить. Потому что не принято, потому что этикет, несмотря на внешнюю простоту, очень жесток и не прощает нарушения основополагающих приличий. А у нас?
Я вздохнул и приготовился к лекции про обсценную лексику. То есть про мат.

Сколько бы Сергей не рассказывал, понять я так и не смогла. Да, у нас тоже есть выражения, недопустимые в обществе детей или при общении высокой речью. Но они употребляются редко, в исключительных случаях или при сильных эмоциональных приступах. Люди же… 
Они тоже используют нецензурщину для придания речи экспрессии, или выказывая внутреннюю готовность преступить некие табу. К слову сказать, в русском языке, который я изучаю, нет ругательств, связанных с богохульствами, зато масса выражений, упоминающих сферу размножения или процесс дефекации. Интересный момент, пока что я не знаю, как его интерпретировать. Отголоски языческого прошлого? Надо будет обдумать позже, чувствую, это серьезный признак, многое говорящий о нации. 
Я отвлеклась. 
Некоторые люди разговаривают матом. Зачем? Непонятно. Они вставляют бранные слова по поводу и без, уснащают ими свою речь, невзирая на ситуацию. Подобная несдержанность неприятно поражает, на мой взгляд, она свидетельствует о внутреннем надломе человека. О неспособности себя контролировать, о слабости воли. 
Сергей утверждает, таких людей много. Общество больно? 

Уже на следующее утро, в полном соответствии с предчувствиями, мимо участка зачастили соседки. Совершенно случайно именно здесь прогуляться решили, разумеется. То одна пройдет, то другая, поздороваются, словечком перекинутся. Пришлось целый день не отходить далеко от дома, работал в огороде и постепенно собирал курятник. Одному, разумеется, сложно, но в целом работа не такая тяжелая, как казалось изначально. Да и бревна легковаты что-то… Правда, есть хотелось сильно, я за обедом двойную порцию смолотил.
Всем любопытным отвечал, что невеста спит, выздоравливает, беспокоить не надо, большое спасибо. Саша отсиживалась на чердаке и рассматривала аборигенов сквозь зашторенное окно, впитывая незнакомые манеры. Мы решили, что дольше тянуть нельзя и завтра больной станет лучше, хотя поначалу я и надеялся протянуть лишний денек. Не вышло – сейчас с развлечениями в деревне не очень. Гоша в психушке, а среди дачников достойных наблюдения личностей не нашлось, вот и сосредоточились бабы на новой жертве. А ведь они еще не знают, что она из Люксембурга приехала, блин. Туго нам придется.
Ничего. Жизнь скучна без подвигов.

Выход в свет

 Существует такое высказывание (не помню, кто автор), что вопрос содержит больше информации, чем ответ на него. То есть, к примеру, спросит баба Дуня у соседки, почему та забор зеленой краской красит, и та ответит, что другой не было. Хотя могла бы сказать, что ее сын хотел коричневую с базы спереть, но его засекли, или что зеленой дом покрашен, и вот с целью выдержать единую цветовую гамму… Ответ почти всегда зависит от того, кто спрашивает, и для чего.
Мы с Сашкой, образно выражаясь, сидели в одной лодке, поэтому скрывать что-либо или выдавать ложные сведения о жизненных реалиях я не собирался. Рассказывал максимально подробно, с комментариями и примерами из личного опыта. И с какого-то момента понял, что знаний начинает банально не хватать. Супруга-иномирянка впитывала информацию, словно губка воду, причем и вглубь, и вширь. Несколько путано объясняю, но понятно, да? Все чаще приходилось влезать в интернет, причем не в Википедию какую-нибудь, а на серьезные сайты, искать первоисточники, сравнивать мнения экспертов. Политику, по взаимному согласию, оставили на будущее, в основном изучали психологию и образ жизни, наш и европейский. Сравнивали, обсуждали.
- Логика твоего народа не всегда понятна мне – это нормально, она и нам не понятна, всегда. - Почему вы обошлись с поверженным врагом настолько мягко? Во время последней большой войны немцы уничтожили множество ваших людей, они официально провозгласили политику геноцида. Почему вы не ответили тем же?
Хотел бы я знать.
- Может быть потому, что мы воевали не только с Германией, а вообще с Европой. В состав фашистской армии входили почти все европейские народы, начиная от румын и кончая якобы нейтральными шведами. – Объяснение самому показалось надуманным, и я выдал другое. – Или нам требовался союзник в грядущем противостоянии с Западом. Опять же, коммунистическая идеология отвергала угнетение по национальному признаку. Слушай, да не знаю я! Что бы там современные режиссеры не снимали, не принято у нас лежачих добивать.
- Поверженный враг редко проникается благодарностью к победителю – Саша мрачно усмехнулась. – Куда чаще он выбирает удобный момент, встает и вонзает нож в опрометчиво подставленную спину. Англичане поступили мудрее вас – они уничтожили дух германской нации. Избавились от угрозы если не навсегда, то надолго.
- У них у самих сейчас кризис.
- За ошибки правителей расплачивается народ. Так было всегда.

По воле Сияющей в Ночи я пришла в мир, единственной разумной расой в котором являются гуманоиды, что есть великое благо. У нас, двуногих прямоходящих млекопитающих, инстинктивные реакции по большей части совпадают, тем самым значительно облегчая взаимное понимание. Находиться в обществе потомков рептилий или птиц было бы значительно сложнее, моя чуждость неизбежно привлекла бы стороннее внимание, причем внимание настороженное, с элементом опаски. Среди людей же шансы затеряться и сойти за своего я оцениваю достаточно высоко. 
Во всяком случае, первые встречи с туземцами прошли хорошо. 

Люди в деревне живут разные, иногда с неоднозначными биографиями. Мишка, к примеру, год в тюрьме отсидел. Подрался в Питере на улице с гопниками, вышиб одному глаз, его и посадили за нанесение тяжких телесных. Вот так у нас Фемида работает. Правда, вернулся мужик домой поумневшим, без дури в голове, так что определенная польза от знакомства с пенитенциарной системой есть.
- Капитально устраиваешься – Мишка повел подбородком, охватывая жестом наполовину построенный курятник, деревянный скелет будущего парника и шесть длинных грядок со всякой непроросшей травой. – Дом-то теплый?
- Крышу надо слегка подлатать, щели кое-где законопатить, ну и так по мелочи – и можно зимовать.
- Скучать не будешь? Все-таки стиль жизнь менять стремно.
Вот чего-чего, а скучать мне точно не придется. Только тебе этого знать не надо.
- Посмотрим. Выбор у меня не очень большой.
- Говорят, к тебе невеста приехала? – сменил тему Мишка.
- Саша, выйди, покажись! – вместо ответа крикнул я.
Из дома не донеслось ни звука, но спустя полминуты дверь тихонько – скрип действовал ей на слух, так что петлицы тщательно смазывались – отворилась, и на крыльцо вышла высокая, стройная женщина. Мишка моргнул. У него лицо от природы невыразительное, и за словами он с некоторых пор следит очень внимательно, так что о чем думает, не всегда понятно, но видно, что Сашка на него впечатление произвела. Знать бы только, какое.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, здравствуйте. Михаил – представился Мишка. – Что ж ты, Серега, такую красоту от людей прячешь?
- Простуду где-то подхватила.
- Ну да, лето в этом году не сильно жаркое. Надолго к нам?
- Пока не знаю – «супруга» озвучила официальную версию. – Зависит от работы.
- А кем работаете-то?
- Журналист. Год в России.
- А родились где?
- Люксембург. Это между Францией и Германией.
- То-то я акцент распознать не могу – кивнул Мишка. – С Сергеем здесь познакомились?
Тут в игру вступил я, рассказав о случайной встрече в кафешке и мимолетном знакомстве, переросшем в нынешний роман. Якобы тогда девушка не очень хорошо ориентировалась в стране, русский понимала совсем плохо, чем я и воспользовался, предложив свою помощь. Пока говорил, думал, что сейчас видит Мишка. Наложенный Сашей морок допускал некоторую вариативность исполнения, различаясь в зависимости от характера и эстетических вкусов наблюдателя. Иными словами, поначалу, пока облик девушки не «закрепился» в памяти жителей деревни, ей придется особо тщательно следить за деталями вроде цвета глаз, структуры и длиной волос и тому подобным. Потом, конечно, станет легче, но сейчас ей очень тяжело контроль удерживать.
То есть время общения лучше бы сократить.
Так что Мишу я под благовидным предлогом спровадил и, поддерживая под ручку пошатывающуюся жену, довел ее до кровати. Слава богу, за стенку она принялась цепляться только после ухода гостя, при нем улыбалась, в разговоре участвовала. Сильный характер.

До ночи нас посетили еще трое гостей – двое соседок и Андрей-Могильщик. Последний, в принципе, тоже местный, но после школы переехал в Питер и умудрился поступить в «Муху», то есть в училище имени Веры Мухиной, ныне Академия имени Штиглица (и зачем было переименовывать?). Постольку, поскольку парень он талантливый, то отучился хорошо, закончил академию с красным дипломом и получил предложение от серьезной госконторы. Тогда же и женился. Но так как платили мало, реставраторы тогда, да и сейчас, не особо на рынке труда котируются, пришлось увольняться и идти работать на кладбище. Памятники делать из гранитной крошки с клеем. Собственно, если бы не жена, продолжал бы в реставрационной мастерской работать, это она его заставила место сменить. Зарабатывал Андрей неплохо, они даже умудрились однушку в Рыбацком выкупить, но… Всегда это «но». Спиваться парень начал. Непьющих на кладбище нет, там квасят все, начиная от простых могильщиков и заканчивая директором. А тех, кто держится, коллектив со временем выдавливает.
В результате оказалось, что жене Андрей не нужен. Потому что либо трезвый, но безденежный, либо с деньгами, зато бухой (и грязный). Развод последовал закономерно, причем квартиру суд оставил жене как матери маленького ребенка. Андрей плюнул, уволился, подшился, зиму провел в деревне под бдительным присмотром отца-ветерана, снова вернулся в Питер и устроился на работу в какую-то мелкую контору, занимающуюся изготовлением псевдо-старинных рам для картин, фальшивого антиквариата и тому подобной мути. Денег ему теперь платят немного, с другой стороны, менты на улицах цепляться перестали, что радует.
Отдыхавшая после тяжелого трудового дня Саша, выслушав краткую биографию гостя, тихим голосом заметила:
- Ваша традиция хоронить мертвых на кладбищах кажется мне непоследовательной. Да, тела наши созданы из плоти земной и в плоть земную обращаются, это понятно. Но организовывать специальные хранилища мертвецов? Хотя да, у вас здесь мастеров смерти нет…
- Христианство считает, что в Судный День мертвые восстанут, поэтому сжигать тела нельзя. Хотя бы кости должны остаться.
На губах девушки появилась легкая улыбка. Она поправила мокрый платок, лежавший на лбу, и сказала:
- Не намерена обсуждать религиозные догматы, просто хочу заметить – есть цивилизации, насчитывающие миллионы лет существования. Если бы они тоже помещали покойников в специальные места, то свободной территории в их мирах давно бы не осталось.
- А как поступаете вы?
- Тела кладутся в алтарь Убежища, растворяются в особой жидкости и через систему корней разносятся по всему родовому замку. Последняя услуга, которую покойный оказывает своей семье. – Саша сняла с головы платок и уселась на диване, спустив ноги на пол. – Имя и короткая биография высекаются на поминальной табличке, которую помещают в храме на видном месте. С помощью этой таблички жрец может вызвать дух умершего, поговорить с ним, посоветоваться.
- И часто вызывают?
- В исключительных случаях. Мертвых не стоит тревожить.
Вот интересно, чисто на бытовом уровне чья цивилизация более развита – их или наша? Они дерутся на мечах и живут в деревьях, книг мало, городов тоже. Тем не менее, чем дольше я общаюсь с Сашей, тем бледнее в моих глазах выглядит человечество. Или просто есть явления, сравнивать которые нельзя?
В целом первый этап операции «Легализация» прошел успешно. Никто Сашке гадостей не говорил, вела себя она доброжелательно, периодически проскальзывавшие в разговоре странности легко объяснялись недостаточно хорошим знанием языка или европейским менталитетом. Завтра-послезавтра придется сложнее, тогда подтянутся наиболее шустрые бабки-сплетницы (странно, что сегодня их нет).
- Знаешь, что больше всего поражает меня в вашем обществе? – внезапно спросила иномирянка. – Разнообразие. Даже здесь, как ты говоришь, в глухой деревне, на абсолютно любую ситуацию можно найти сразу несколько точек зрения. Политика, образование, армия, медицина, история, религия – вы впадаете из крайности в крайность.
- Не совсем. Некоторый консенсус по основным вопросам в обществе сохраняется – не согласился я. – Иначе жили бы при постоянной гражданской войне.
- Даже понимание этого не избавляет меня от ассоциации с кипящим котлом – вздохнула Саша. – Сколько времени?
- Девять часов. Ужинать будешь?
- Обязательно.

Нам повезло – Петровна сломала ногу и лежала дома.
Вообще-то говоря хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и безбедную жизнь. Это Раневская так сказала, а она мудрая была старуха. Но не в данном случае, иногда чужое мнение способно доставить неиллюзорных проблем. Петровна была, есть и долго будет основным сборщиком и поставщиком новостей деревни, а то и всего района, в другое время она мигом бы прискакала посмотреть на иностранку, невзирая на прочие дела. Сомневаюсь, что Саша готова к встрече с этой матерой хищницей, наверняка где-нибудь, да прокололась бы. Так что обстоятельства сложились как нельзя лучше – пока старая сплетница сидит дома, первоначальный ажиотаж спадет и появятся новые, свежие темы для обсуждения. Если бы ее забрали в больницу, было бы совсем хорошо, но от госпитализации Петровна отказалась напрочь.
Не понимаю, почему такая реакция на иностранцев? Ладно, в Союзе они были редкостью и обоснованно вызывали интерес, но теперь-то с чего? Наверное, надо помнить, что мы сейчас в деревне, а не в городе, здесь чужой говор можно услышать редко, да и вообще каждый новый человек привлекает пристальное внимание. Хотя следует признать, что среди некоторых моих знакомых существует своеобразный культ Запада. Особенно любят англичан. Их мнение авторитетно, на него ссылаются в разговорах, его учитывают при обсуждении политики. Сложно нам с Сашкой придется.
Стереотипы, стереотипы. Помню, как удивился, впервые в жизни повстречав еврея-сантехника. Тогда матери требовался срочный ремонт труб в ванной, и нам порекомендовали этого типа, заранее предупредив, что берет он дорого, зато работает очень хорошо. Устроил он нам разрыв шаблона. Представьте себе – из фургончика вылезает типичный еврейский мальчик из приличной семьи, носатый, кучерявый, только скрипки не хватает, обвешивается баулами с ног до головы, поднимается на нужный этаж и с непередаваемым акцентом сверхвежливо здоровается и просит показать место работы. Посмотрел, оценил, сам сбегал в магазин, купил что надо, принес чеки. После чего переоделся в белый костюм – такой же был у Дока из «Гостей из будущего» - и принялся за работу. Возился он долго, сделал все действительно качественно, но поразило нас не это. Закончив, он пропылесосил пол своим пылесосом, а потом еще и вымыл его. Мы, честно сказать, немного обалдели – сколько живем, ни разу сантехники за собой не убирали. Вот такой вот жизненный опыт.
Заканчиваю лирическое отступление. Петровну мы не увидели, зато пришкандыбал дед Михей, а по поражающему воздействию на мозги окружающих он ничуть не слабее. Старенький, щупленький, с куцей бороденкой и в любую погоду одетый в ватник, он по-прежнему сохраняет ясность ума и острый ядовитый язык. Причем яд от возраста только настаивается.
- Здорово, Серега – когда я вернулся из сарая, старик уже сидел на скамейке и ехидно улыбался. – Говорят, на фашистке женишься?
- Ты только ей этого не скажи. Не поймет она твоего юмора.
- Что ж я, совсем дурной? Зови давай, поздоровкаемся.
Пришлось звать. Дедулька оглядел одетую в свитер и джинсы девушку, внимательно осмотрел тонкие изящные пальцы и хмыкнул.
- Милая, а ты по жизни-то кем будешь?
- Не понимаю?
- Заскучать не боишься? Деревня – не город, кроме работы, делать особо нечего. Развлечений никаких. Ты ж, небось, совсем к другому привыкла.
- Я не боюсь трудностей – непонятно как Сашка выпрямилась еще сильнее, хотя осанка у нее и так идеальная.
Дедок слегка улыбнулся.
- Образ жизни менять сложно.
- Иногда – необходимо.
- Оно, конечно, туда – несколько нестандартно выразил свое согласие дед. – Тем более, что статейки и здесь пописывать можно. У соседа внук приехал, целый день за компьютером сидит, в лес за все лето дважды выбрался. «На какие шиши жить будешь?», спрашиваю, а он себя каким-то фрилансером обозвал. Мол, сам я здесь, контора в Самаре, заказчик в Москве, и все довольны. Опупеть, до чего техника дошла. Раньше, бывало, каждый день на почту бегаешь, письма ждешь, потом плюнешь, сам доедешь, задачу выполнишь, вернешься, и тут только ответ придет. А теперь? Вот, помню…
Одним словом, просидел у нас Михей где-то час, и все это время рот у него не закрывался. Мы узнали, как он партизанил и брал Берлин, как после войны ездил на Север, что пытались выращивать в колхозе при товарище Хрущеве и почему младшего правнука завалили при поступлении в университет Герцена. Болтал он в основном со мной, потому что Сашка под благовидными предлогами убегала в дом и там отдыхала. Наконец, дед засобирался.
- Ладно, пойду я – он осторожно встал со скамейки и, опираясь на палку, пошел к дороге. – На болото за клюквой ходил?
- В прошлом году.
- Помнишь там у тропинки валун здоровенный лежит? С верхушкой расколотой, будто щербатой? – я кивнул, припоминая. – Так пойдешь от валуна направо, дойдешь до поляны с горелой сосной, и от поляны сто шагов налево. Увидишь избушку. Удобств, ясен пень, никаких, но неделю-другую пересидеть можно.
- Ты к чему мне это рассказываешь?
- Мало ли – дедок неопределенно пожал плечами. – Вдруг пригодится.
Вот так знакомые люди открываются с другой стороны. Поблагодарил, конечно.

Немецкий язык я начал учить добровольно, самостоятельно и без стороннего побуждения. То есть никого не виню. Выделил час времени вечером, скачал курсы из интернета и зубрил, зубрил перед сном, пока глаза не слипались. До Сашкиной эффективности далеко, но вроде что-то понимаю, и словарный запас понемногу растет.
Раз у меня невеста, по легенде, родом из Люксембурга, то кроме русского знать она должна люксембургский (оказывается, этот диалект немецкого считается отдельным языком), немецкий, французский и, желательно, английский. Первые три в силу происхождения, английский для работы. Я немного владею английским, с ним помогу, немецкий будем учить вместе, а как быть с остальными… Мозги-то ведь не резиновые. Владеть языками Сашка должна, хотя бы на минимальном уровне, чтобы поддержать беседу и попросить перевести ее на русский якобы из-за необходимости практики. У нас, конечно, в деревне кроме «хенде хох» и «гитлер капут» ничего не знают, но вдруг на полиглота из приезжих наткнемся? Да и насчет местных у меня сомнения есть.
Не знаю, получится ли сегодня посидеть за учебником. Планы на вечер очень серьезные.
- Готова?
- Более-менее – с забавным акцентом ответила Саша.
- Тогда идем.
Закутали мы ее по-максимуму, только черных очков на носу не хватало, но это уже был бы перебор. Волосы и уши скрывала косынка, контуры тела мешала разглядеть мешковатая куртка, в туфли подсыпали самую малость песочку, чтобы походка выглядела не слишком плавной. Подготовились, одним словом. Конечно, вряд ли кому удастся в наступающих сумерках разглядеть черты лица или другие особенности моей псевдо-невесты, но лучше перебдеть.
Мы собирались «выйти в свет», то есть прогуляться до ларька и обратно. Причем инициатива исходила от Сашки, я-то думал еще пару дней подержать ее дома и дать возможность познакомиться с как можно большим количеством людей на своей территории. Однако девушка решила иначе. По ее словам, обществу необходимо показаться, иначе появление сплетен неизбежно, или репутацию надменной гордячки злые языки обеспечат.
- Конечно, для меня это стресс – согласилась она на возражения. – Завтра буду целый день пластом лежать. Но, если честно, я безумно устала сидеть взаперти и хочу посмотреть округу, и ты сам говорил, что на соседей желательно произвести хорошее впечатление.
- На мой взгляд, здоровье важнее. Отношения можно наладить потом.
- У нас сломать устоявшееся мнение труднее, чем создать новое. У вас иначе?
Я только вздохнул. Нет, не иначе.
Таким образом, вечером мы пошли на «площадь», прозываемую так за отсутствием других подходящих названий. На самом деле – обычный перекресток двух дорог, возле которого во времена оны выстроили двухэтажное здание колхозного правления, оно же сельский клуб и досуговый центр. Рядом притулились телефонная будка и небольшой ларек, успешно конкурировавший с автолавкой за внимание и кошельки жителей деревни. И, разумеется, особо следует отметить пару крепких лавок, на которых нес бессменную стражу караул из любопытных старушек.
Между прочим, с прошлого раза к ларьку пристроили небольшой склад. Похоже, бизнес у Ивана идет успешно.

Разумное существо стремиться обустроить окружающий его мир под собственный вкус. Что люди, что дикие аррахи, представители иных рас – они не просто стремятся жить в месте, удовлетворяющем их потребности, не в меньшей степени им нужен комфорт душевный. Поэтому вполне естественно судить по внешнему виду поселения о его обитателях. 
Лично для меня одним из показателей, своеобразных точек отсчета, является чистота. Навещая в составе дипломатических миссий земли соседних кланов и государств, я давно заметила – чем чище стены домов, чем меньше мусора на улицах и во дворах, тем легче общаться с жителями. Даже если поначалу они настроены настороженно, то позднее, убедившись в отсутствии враждебных намерений, начинают относиться к гостям радушно. Также нужно отметить, что чем больше в общине детей и чем быстрее они носятся и громче кричат, тем счастливее выглядят их родители. Пусть и жалуются на доставляющих проблему отпрысков. 
Что сказать? Несмотря на десятки окурков вдоль обочин, деревня кажется ухоженной, а жители ее производят впечатление существ свободных и жизнью в целом довольных. 

Вы когда-нибудь оказывались под прицелом пистолета? Или, правильнее сказать, четырех пистолетов? Если нет, то не поймете чувств, с которыми я приближался к сидящим на лавочке бабушкам. Причем мне-то еще легко пришлось – основное внимание приняла на себя Сашка. Я почувствовал как она, несмотря на всю свою выдержку, нервно вцепилась мне в локоть.
- Привет, бабульки – поздоровался я сразу со всеми. – Чего у вас новенького?
- Чего у нас новенького? Только старенькое – мгновенно откликнулась баба Маня. Тетка она специфическая, обладает хорошо прокачанными навыками дознавателя и сторожевой собаки, причем умудряется периодически зависать в интерете. – Все новенькое у тебя одного, ишь, расцветку сменил. А кто это с тобой?
- Это Александра, Саша – представил я девушку. – Она ко мне из города приехала.
- Здравствуйте…
Божьи одуванчики среагировали на акцент, алчно блеснув глазами.
- Здравствуйте, здравствуйте – баба Маня вытянула сухонькую шейку, пытаясь получше разглядеть иноземную гостью. – Надолго к нам? Откуда сами будете-то?
Пока Саша излагала многажды озвученную версию – с каждым разом ложь у нее выходила все естественнее и естественнее – я стоял и помалкивал. Сейчас ее выступление. К слову сказать, она с самого начала призналась, что врать не умеет. То есть умеет, конечно, но получается у нее плохо. Их образ жизни таков, что не приобретаются соответствующие навыки. Когда ты живешь сотни, тысячи, иногда десятки тысяч лет, и репутация становится важнейшим твоим ресурсом, дороже золота и знаний, слава лжеца – последнее, что нужно разумному. Трудно от такой славы избавиться, а вреда она приносит много. Поэтому можно играть правдой, умалчивать, акцентировать внимание на второстепенных аспектах событий, обманывать слушателей, выстраивая перед ними иллюзию реальности. Но впрямую врать не принято.
- И как? Нравится?
- Я же тут всего несколько дней – ответила Никифоровне Саша. – Но у вас очень много детей, больше, чем в наших поселках.
- Это да – влезла баба Маня. – Много дачников, и все семейные. Да и вообще чайлд-фри немного у нас.
- Чегось?
- Да ты помнишь, я рассказывала! Ну, которые рожать не хотят!
- Ты про Ленку Потеряхину, что ли?
- Не, там другое. Ленка просто дура, а эти идейные.
- Сектанты, штоль?
- Навроде того – баба Маня снова переключилась на нас. – А скажи-ка, милая…
Короче говоря, минут через десять мне пришлось волевым решением выдирать девушку из пасти многоголового монстра и тащить на себе домой. Причем тащить в прямом смысле, потому что сама идти Саша не могла. Перенапряглась, удерживая морок и одновременно отвечая на вопросы почуявших нестандартную жертву старушек. И если сначала девушка еще как-то переступала ногами, то метров за сто пришлось взять и нести ее на руках, хорошо еще, что из-за сгустившихся сумерек эту романтичную картину вроде бы никто не видел.
Сознания она не теряла, но говорить не могла. Я уложил Сашу на диван, сбегал вниз, поставил чайник, бросил в круглую миску щепотку трав, спустя пару минут обдал их кипятком и вместе с большой кружкой молока отнес наверх. Не знаю, по какому принципу иномирянка выбирает траву, в соседний лесок она ходила одна, но от поплывшего по комнате запаха Саше стало немного легче. По крайней мере, на лицо краски вернулись.
- Пить хочешь?
- Нет – выдохнула она. – Как прошло?
- Нормально. Отдыхай, тебе нужно.
Вместо ответа девушка закрыла глаза, похоже, сил у нее совсем не осталось. Я снова спустился вниз, заварил чай, сделал пару бутербродов с толстыми ломтями колбасы. Стоило ли так выкладываться? Не знаю. Нет, безусловно, хорошие отношения с соседями важны, мы ведь в деревне надолго осели, только губить ради этого здоровье смысла нет. В худшем случае, можно и в другое место перебраться.
Она хорошо держится.
Спала Саша долго, до девяти утра, хотя обычно вставала в семь. Причем выглядела не сильно здоровой, темные круги под глазами просматривались четко. Тем не менее, на вопрос о самочувствии уверенно ответила, что все нормально.
- Обычное перенапряжение, пройдет за тройку дней.
Обычное или нет, но вставала она, шатаясь.
- Ты отдыхай. Если кто будет спрашивать, скажу, что ты в лес ушла, за соком.
- Каким соком?
- Березовым. Набрала банок и пошла привязывать.
Девушка задумалась.
- Я слабо понимаю, о чем ты говоришь, но идея прогуляться по лесу мне нравится.
Отпустить ее одну я не согласился. Пусть Саша и уверяла, что среди деревьев ей становится лучше, и сам понимал, что шансы встретить в апреле месяце случайного грибника стремятся к нулю, все-таки после вчерашнего выпускать ее из поля зрения не хотелось. Мало ли. Так что набрали мы банок, веревок, взяли термос с горячим чаем, оделись потеплее и устроили себе внеплановый отпуск, собираясь вернуться на участок не раньше обеда. Если, конечно, здоровье мою спутницу не подведет.
Постольку, поскольку вход в лес находился буквально за нашим участком, всего-то метров сто пройти, долго времени дорога не заняла. Чистый воздух, комаров еще нет, под ногами чавкает и хлюпает весеннее болото… К слову сказать, с Сашкиной одеждой происходили странные метаморфозы. Ее при создании обработали на непромокаемость, отталкивание грязи, стойкость от изнашивания и вообще сделали массу полезных усовершенствований. Так вот, все эти усовершенствования не то, чтобы исчезли – очень сильно ослабли. Сапоги из оленьих шкур, например, теперь пропускали воду, остатки рубашки успешно пачкались в грязи и травяном соке. Саша сказала, что могла бы на время вернуть вещам прежние свойства, но не любит бессмысленных поступков.
Пока гуляли, обсудили вчерашний разговор с бабульками. Вот уж не думал, что из десятиминутной перебранки можно выцедить столько информации и озадачиться таким множеством вопросов! Зачем нужен дачный сезон и почему люди не едут на море, когда есть возможность, почему дура – оскорбление, а дурочка – все-таки характеристика, почему птица на столе сидит, а ложка – лежит и так далее. Рассказ о движении чайлд-фри плавно перетек на медицинскую тематику, затем на философию эгоизма и эпикурейство. Посмеялась, глядя на мои попытки согнуть мизинец, не сгибая безымянный. Должен сказать, что с каждым днем все чаще выдаю содержательный ответ «бог его знаю» или «так исторически сложилось», и мне это не нравится. Все-таки я привык считать себя думающим человеком с широким кругозором.

Да будет Грань свидетелем моих слов – помыслы сего народа мне недоступны и уповаю лишь на милость Госпожи, коя позволит разгадать их безумную логику! Среди них без опаски существует движение, провозглашающее отказ от деторождения, и власти не преследуют его адептов. Неужели они не понимают пагубность подобных концепций? Нация существует до тех пор, пока отдельные ее члены готовы не только брать, но и отдавать, альтруизм является необходимым условием существования жизнеспособного общества. Причем забота о потомстве – это инстинкт, база, заложенная Матерью Сущего в своих детей, отвергать ее значит отвергать собственную природу. Да, у нас тоже есть жрецы, практикующие целибат, но они принимают обеты никак не из желания пожить сладкой жизнью и повеселиться подольше. Они совершают подвиг во славу божества, и жертва их достойна восхищения ибо ведет к самосовершенствованию. Эти же… 
Быть может, ими движет страх? Ведь ребенок есть во многом отражение родителя, воспитавшего его. Глядя на сына, многое можно сказать об отце, и далеко не всегда слова прозвучат хвалебные. Или стоит считать ненависть к деторождению психическим отклонением, но тогда откуда такое количество больных? В любом случае, первоначальное мое наблюдение оказалось верным – признаки духовного кризиса общества множатся. 

Неумолимо приближался май, любимый огородниками месяц задранных вверх задниц. Южнее сажают раньше, на севере – позже, а у нас грядки нужно готовить сейчас. Вот я и копал, попутно пытаясь разобраться в собственных чувствах.
Я Сашке безумно благодарен за спасение. Не вытащи она меня из своего мира, неизвестно, сколько бы прожил. Неделю, месяц, день? Это в книжках попаданцы обзаводятся гаремами из эльфийских принцесс и становятся бессмертными Архимагами-Императорами, реальность таких героев жестко обламывает. Так что должен я девушке серьезно. К благодарности примешивается уважение, даже восхищение – не уверен, что смог бы в похожей ситуации вести себя с тем же сдержанным достоинством. Она не паникует, не жалуется, вкалывает, как проклятая, старается не быть обузой и чем-то помочь, хотя помощь нужна ей самой. Ничего не требует, не рыдает, не закатывает истерик. Сильная личность. Понимаю, почему Стас ее опасается.
А еще есть зависть. Речь не идет о каких-то физических достижениях, хотя вот сегодня по лесу ходили, и я по сравнению с ней – лось лосем. Дело в другом. Мне нравится, как она думает, и я понимаю, что так не смогу. Совершенно другой уровень. Чтобы настолько четко прослеживать взаимосвязи, видеть явление комплексно, оценивать его и встраивать в общую картину, нужно учиться с детства. Чтобы опытный наставник дрючил с утра до ночи, заставляя работать над собой и наказывая за малейшие проявления лени. Давал бы знания из самых разных областей и избавлял от иллюзий, приучая докапываться до сути.
Не готов загадывать насчет всего мира, а меня знакомство с ней изменит точно. Уже меняет.

Попытка контакта

 Травка зеленеет, солнышко блестит, ласточка с весною в сени к нам летит… В роли ласточки выступил Стас.
Никогда не интересовался, насколько плотно он связан с криминалом. Закон Стас нарушает, безусловно, но в систему преступного мира, насколько мне известно, не интегрирован. Тем не менее, фальшивые документы достать смог.
- Вовка в тюрьму сел – с порога «обрадовал» Стас.
- За что? – только и смог выдавить я.
- Не за что, а для чего – мой друг присел на свежесколоченную лавочку возле стены дома и с глумливой усмешкой принялся излагать. – Довели его бабы до цугундера. Соблазнил дочку серьезного мужика, сорвал свадьбу, объединение активов, совместные проекты накрылись, много людей потеряли денег из-за похождений одного кобеля. Хотя кто там к кому в постель запрыгивал – вопрос спорный, та девица далеко не монашка. Как бы то ни было, а крайним назначили Вовку. Ну а где у нас народ традиционно от неприятностей прячется? Правильно, в армии да в Сибири. В армию его не возьмут, свое уже отслужил, по контракту же идти стремно. До Сибири он не доедет. Долго объяснять, ты просто поверь. Вот и выходит, что пребывание в тюремных застенках сейчас для него – лучшая политика.
- Если он из них выйдет.
- Выйдет – заверил Стас. – Месяца через три, когда скандал утихнет.
Для стимуляции умственной деятельности я полез рукой чесать затылок.
- Средневековье какое-то. Будто без женитьбы нельзя сделку оформить?
- Нельзя. Там – он ткнул пальцем вверх – дела делаются именно так. Не удивляйся. Лучше скажи, что у вас новенького?
- Да так, с народом начали общаться. Я дом понемногу привожу в порядок, Саша огородом и живностью занимается. Нормально все.
- Отлучиться на денек можешь?
Могу ли я уехать с дачи? Думаю, да. Саша чувствует себя нормально, общаться с людьми уже научилась, с бытом разобралась. Первоначальный интерес схлынул и гостей заходит намного меньше, кроме того - весна, работы много. Сидеть на одном месте надоело… И психологически хочется немного отдохнуть от постоянного присутствия рядом постороннего человека, то есть существа. Уверен, она тоже обрадуется возможности побыть одной.
- Куда едем?
- К Любови Леонидовне, ей помощь нужна.

Первой реакцией на желание Сергея оставить меня одну стал испуг. Он хочет уехать? Куда, зачем? А как же я? К счастью, вспышка ярости на саму себя изгнала постыдные чувства и помогла успокоиться достаточно, чтобы рассуждать здраво. В самом деле, не должно незваной гостье, супруге навязанной, указывать хозяину, как и ему жить. Долг мой велик перед Сергеем, ни к чему его усугублять, и не обязан вынужденный муж выполнять повеления семейных устоев, тем более, что не слышал о них. У него своя жизнь, постыдно будет, если пострадает она от моего присутствия. И следует признать перед собой, что изрядная толика одиночества пойдет мне на пользу. 
Признаюсь честно – не поняла, какая именно помощь требуется Стасу. Из веселых и слегка смущенных отговорок мне показалось, что она не совсем законна, но данный аспект мужчин не волновал совершенно, значит, и мне беспокоиться незачем. В любом случае, просьба входящего в Ближний Круг стоит заведомо выше общих требований и должна быть выполнена. Наказы Сергей оставил простые и логичные, я и сама не собиралась без него бродить по деревне и знакомиться с новыми жителями. К несчастью, желанья наши ничтожны пред волей Сияющей-в-Ночи, особенно если у той игривое настроение, и она желает пошутить. 

Чтобы не светить зеленой мордой, накинул капюшон на голову и надел тонкие перчатки. Видок, конечно, получается еще тот, особенно на фоне пошитого на заказ костюма Стаса, зато пальцем никто не тыкает. Правда, ехать в машине пришлось на заднем сиденье, за тонированными стеклами, потому что больно уж подозрительно скрывающий лицо пассажир выглядит, но это мелочи.
Заказчица ждала нас у подъезда.
- Валентина Дмитриевна?
- Да – женщина нервно оглядела нас, задержав на мне взгляд. – Вы Вячеслав? От Любови Леонидовны?
- Совершенно верно, Вячеслав и Андрей. Не передумали?
- Нет-нет – Валентина Дмитриевна промокнула глаза платочком. – Идемте. Это совершенно невыносимо!
Она открыла дверь в подъезд электронным ключом, вошла в холл и вызвала лифт, продолжа торопливо говорить.
- Вы – моя последняя надежда! Мне рекомендовали Любовь Леонидовну как настоящую кудесницу… У моей подруги случилась схожая беда, врачи опустили руки, официальные органы сказали, что ничего не могут поделать. Ну все как всегда! Никогда от милиции помощи не дождешься, когда она нужна! Пришлось искать самой. Надеюсь, хотя бы вы что-то сделаете, потому что больше мне надеяться не на кого.
- Не волнуйтесь, Валентина Дмитриевна – бессвязную речь Стас выслушал с добрым, участливым лицом. – Пока что у нас осечек не было. Вера сейчас точно дома?
- Да – всхлипнула женщина. – Неделю на улицу не выходила.
- Ну-ну, не расстраивайтесь. Скоро все закончится.
Лифт остановился, короткая заминка на поиск ключей, и мы наконец-то вошли в квартиру. Обычная двушка, правда, дорого и со вкусом обставленная, в комнате побольше на диване сидит худющая девушка со злыми глазами. Зашибись, а во что она одета? Что за балахон? Только присмотревшись, понял – это платье, одетое поверх джинс. Просто изначально оно предназначалось для кого-то более крупного, размеров этак на десять, и потому сейчас было опоясано яркими цветастыми платками.
- Здравствуйте, Вера – улыбался Стас по-прежнему вежливо, глазом при виде объекта не моргнул. Впрочем, картина привычная… - Как вы себя чувствуете?
Девушка вытянула шею, становясь похожей на оскалившуюся собаку.
- Хорошо со мной все! Слышите! Проваливайте! Хорошо!
- Ну, раз хорошо, тогда мы пойдем – покладисто согласился Стас. – Только для начала… Хоп!
Легким движением руки он извлек из кармана пакетик, из пакетика – тряпочку, а тряпочку прижал к лицу Веры, причем проделал все операции за считанные секунды. В комнате резко запахло хлороформом, и я невольно разогнал воздух перед носом. Девушка дернула ногами, попыталась схватилась за Стаса, царапая ему запястья, но – бесполезно. Держал он крепко.
- Приготовьте, пожалуйста, вещи для дочери. И мы одну занавеску возьмем – выглянув в коридор, уведомил я плачущую родительницу. – Так комфортнее везти.
- Берите, что хотите.

Мир настороженно присматривался ко мне, отказываясь приближаться. Дома, впадая в транс, можно поговорить с планетой, пожаловаться, спросить, чего ожидать в скором будущем… Далеко не всегда ответ был понятен, но он был, здесь же – словно густая пелена отгородила от реальности, этакая темная взвесь с глядящими из нее внимательными холодными глазами. Что ж, ничего удивительного! Уходит не одно поколение, прежде чем мир принимает чужаков. 
- Это чего ты такое делаешь? 
Я вздрогнула, выбираясь из транса. Непростительная беспечность! А если бы враг? 
- Это йога, да? Моего Лешки первая жена ей занималась. 
Дом Васильевны стоял недалеко от нашего, так что в появлении ее нет ничего необычного. Милая женщина, любопытная и оттого слегка назойливая. Основным ее достоинством мне казалась готовность поговорить, слабо структурированная информация на бытовые темы лилась потоком, в котором иногда попадались настоящие жемчужины. Ничего не хочу сказать плохого насчет метода обучения, предложенного Сергеем, однако за описанием глобальных явлений он часто терял мелкие, нужные сию минуту вещи. 
Про йогу я слышала, и потому согласилась – да, чем-то похоже. 
- Серега-то в Питер свалил? 
- Небольшая халтура. 
Меня поражает их язык. Вроде бы простой и легкий в изучении, ничего похожего на наши времена «только что закончившееся прошлое», «недавнее прошлое», «старшее прошлое», «давнее прошлое» и «древность». Тем не менее, довольно скудный набор искупается образностью и огромной вариативностью выражения мысли. Например, слово «халтура» одновременно означает короткий неосновной заработок и работу, выполненную некачественно. Весьма символично. 
- Дело хорошее – согласилась Васильевна, устраиваясь на скамеечке. – Лишняя копейка семье не повредит. Опять же, Серега нонеча непьющий, стало быть в дело пойдет. Ты-то сама как, на заработки уезжать не собираешься? 
Местные пребывают в святой уверенности, что мужа я брошу. Это раздражает. 
- Работать я могу и здесь. Писать статьи, посылать их в редакцию через интернет. 
- Да о чем писать-то – махнула рукой бабушка. – Что тута делается-то? 
- Читающей публике интересно, как живут люди в России – ответила я. Тему мы обсуждали, прорабатывая «легенду», так что говорила уверенно. – Сейчас все, связанное с Россией, популярно. Но если политических обзоров много, то быт не описан совсем. Обычная жизнь простых людей, таких, как вы. 
- Я? – Васильевна выпрямилась и потуже стянула на груди платок. – Это ты про меня, что ли, писать станешь? В газету? 
- Про вас тоже. 
Кажется, я сказала что-то не то. 

Ехать пришлось долго, не один час, да еще и дорога чудовищная. Отвратительного качества асфальт сменился столь же жуткой грунтовкой, построенной во времена незабвенного Леонида Ильича и с тех пор ни разу не ремонтированной, а мы все ехали, прыгали, чертыхались… Все-таки крепкие внедорожники японцы делают, этого у них не отнять. Правда, говорят, сейчас наши собираются выпускать «Тигр» в гражданском варианте, но сколько он будет стоить и когда его смогут приобретать частники? Обсудили, пришли к выводу, что не скоро.
Пленница малость оклемалась, с ужасом осмотрела салон, зеленую морду вашего покорного слуги, попробовала закатить истерику, получила щелбан и затихла. Поздно трепыхаться, милая. Приедем на место, там объяснят, с какой стати родная мать тебя в руки чужих дядей сдала. То есть дядей и тети, причем тетя – главная.
Конечной остановкой нашего путешествия стала заброшенная деревня Глубокое, чье название намекает на долгую и самобытную историю. Народу здесь никогда много не было, в лучшие дни пять дворов стояло. Жил в деревеньке люд тихий, любящий уединение и к любым историческим пертурбациям относящийся индифферентно, одинаково равнодушно относящийся и к закидонам батюшки-царя, и к политике сменивших его генсеков. Однако перестройке удалось то, на чем обломали зубы коллективизация, Война и сытая послевоенная жизнь – молодежь потянулась в город и не желала возвращаться. В результате сейчас в Глубоком жили двое – восьмидесятилетний дед Игнат и Любовь Леонидовна, получившая домик-развалюху в наследство от почившей бабушки.
- Ох ты Господи – встретившая нас женщина всплеснула руками. – Вот напасть! Сереженька, что с тобой?
К такой реакции на обновленную внешность я уже привык, но в данном случае отмазку «выпил что-то не то» лучше не использовать.
- На Карибах водоросль подцепил, когда купался. Вот, никак вывести не могу.
- Ужас какой – впечатлилась Любовь Леонидовна, молитвенно сложив руки перед губами. – Так ты хоть лечишься? Давай я своим позвоню, у них же в медицине знакомых много.
- Да мажусь всяким, но она уж больно глубоко засела. Ждем, пока сама отомрет.
- Вера, поздоровайтесь с Любовью Леонидовной – с оскорбительно-убийственной вежливостью посоветовал Стас. Будто с умалишенной разговаривает, честное слово. Хотя, в каком-то смысле, так оно и есть. – До конца лечения ей предстоит стать вашей нянькой.
- Я здорова!
- Конечно. Тридцать приседаний сделаете?
- Я в милицию пожалуюсь!
- Жалуйтесь. Только в лесу не заблудитесь, дороги тут сами видели какие. Чисто условное понятие.
- Чего мы во дворе стоим, давайте в дом пройдем – гостеприимно предложила хозяйка. – Посидим, встречу отметим.
- Я живу не для того, чтобы жрать! – заученно провозгласила Вера.
- Само собой, милая – не стала спорить мудрая женщина. – Но рюмочку за знакомство пропустить надо.
Любовь Леонидовна обладала редким талантом – она могла накормить любого. Сытого, толстого, невменяемого. Малейшая попытка отказаться от порции картошечки с мясцом или еще одного вкусненького кусочка пирожка в конечном итоге приводила к тому, что с трудом отдувающийся гость не мог встать из-за стола. Ссылки на диету или больной желудок не помогали, перед жертвой мгновенно появлялись блюда «совсем не калорийные, тебе полезно даже». Не понимаю, как ей удается, это какой-то гипно-мод.
Если в детстве вы считали, что работа заключается в хождении на завод или сидении в офисе, то вы глубоко ошибались. Деньги получают разными путями, более того, работа может приносить удовольствие! В случае с Любовью Леонидовной совмещение приятного с полезным выразилось в потакании таланту хлебосольной хозяйки. Говоря по-простому, она откармливала худых. Причем клиенты к ней в очередь записывались, хорошие деньги платили.
Основной контингент состоял из идейных анорексичек. Оказывается, нас окружает немалое количество идиоток, помешанных на собственном весе и желающих уменьшить его еще, и еще, и еще чуть-чуть, ну то есть пока мяса на костях не останется вовсе. Проблема чисто психическая, боятся девки растолстеть. По уму, следует их отвести к психологу, который бы вправил перекошенные мозги на место, но по разным причинам это бывает невозможно. Кто-то врачам не доверяет, кто-то не хочет получить компрометирующую, по его мнению, запись в карточке. Встревоженные родители часто обращаются, когда их чада напрочь отказываются от лечения (тут-то мы и выходим на сцену). Однако любительницами недоедать клиентура не ограничивается: за помощью обращаются актеры, которым срочно требуется располнеть, больные для реабилитации после долгого лежания в клинике… Короче говоря, без готовки Любовь Леонидовна не сидит.

На первых порах предложение показалось многообещающим. Почему бы действительно не взять у женщины интервью? Ее описание деревни и живущих в ней людей наверняка будет отличаться от описания Сергея, тем самым я получу лишнюю точку зрения на окружающий мир. Женщины всегда оценивают явления и события не так, как мужчины, это аксиома, а общаться мне предстоит в основном с женщинами, они социально активнее. Поэтому я взяла местный записывающий звук артефакт, активировала его и приготовилась слушать. 
- Что рассказывать-то? 
- Все, что сочтете нужным – рука непроизвольно сделала жест, уместный в беседе с Высокими. На меня посмотрели с недоумением. – В странах Европы есть интерес к российским реалиям. Обычные вещи: как живут люди, чего хотят, чего боятся, о чем мечтают. 
- Да о чем в моем возрасте мечтать можно? – неожиданно засмущалась Васильевна. – В домовину скоро, а ты – мечтать. 
- Домовина это, кажется, гроб? Странно. Сколько вам лет? 
- Шестьдесят пять, но ты пиши пятьдесят восемь. 
- Вы желаете уменьшить свой возраст? Зачем? 
У нас, наоборот, считалось, что чем старше разумный, тем он опытнее… 
- Затем. Женщине столько лет, на сколько она выглядит! У вас иначе, штоли? 
- Мы не стесняемся своего возраста. Новую жизнь можно начать в любой момент. Разве вы не хотите новых впечатлений, ощущений? 
- Новые ощущения мне внуки обеспечивают. Каждый день, поганцы, что-нибудь новенькое учудят, пороть устала. И хоть бы повторились раз, бисы иродовы! 
- Они не со зла. 
- Да уж ясное дело! – она разгладила юбку на коленях. – Не привыкла о себе говорить, это ж вроде исповеди, только не с батюшкой, а перед всем честным народом. Давай лучше о деревне. Вот ты спросила, чего я хочу – хочу, чтобы заново школу открыли. Так-то она при советской власти стояла, но закрыли ее, когда детишек, туда ходить, немного стало. А сейчас новых нарожали. Так-то они малые еще, семи нет, но времечко-то быстро пройдет, вырастут – не заметишь… 
Постепенно она разговорилась, от меня требовалось лишь изредка вставлять ничего не значащие междометия и тогда поток слов не прерывался. Пусть Васильевна сказала, будто не привыкла рассказывать о себе, в реальности именно о себе она и рассказывала – о жизни, семье, подругах, планах. Не похоже на Сергея, тот видит мир иначе. И описывает его тоже по-другому, вцепится в тему и вертит ее со всех сторон, демонстрируя разными гранями. Васильевна же словно нанизывает бусины на нитку, от внуков быстро переходя к детям, рассказ о детях плавно перетекает на учебу в Ленинграде (странно, вроде бы город крупный, а в атласе упоминаний о нем нет), монолог о высоте домов внезапно обращается рассуждением о современных методах строительства. 
- …придумают же, сайдинг. В наше время ничего такого не было. Хотя выглядит красиво, да, ничего не скажешь. Пойдем, покажу! 
Попытки отказа она не то, что проигнорировала – не заметила. Пришлось идти. 

Основной причиной, по которой рухнул Советский Союз, я считаю нежелание коммунистических властей принять тот факт, что люди – разные. Распространенная ошибка среди идеологических движений, протестанты в свое время на этом тоже обожглись.
Стас, к примеру, никогда впрямую вопрос не задаст. Сначала попытается исподволь вызнать все, что касается интересующей его темы, заодно спросит о вашем здоровье, вообще, как дела идут, не нужна ли помощь, может дать телефон человека, способного помочь в решении ваших проблем… Не надо испытывать иллюзий – внутри он к собеседнику совершенно равнодушен, возможно, даже неприязнь испытывает. С близкими людьми он себя ведет совершенно иначе.
Сидеть в гостях мы не стали, хотя очень хотелось. Все-таки дорога ужасная. Но если бы мы засели за стол, то выбрались бы из-за него в лучшем случае часа через два, отяжелевшие от разносолов и способные в лучшем случае доползти до дивана. Поэтому перекусили немного (полноценный обед в понимании обычных людей), размялись, отдохнули и поехали назад. Когда началось нормальное шоссе без ямок, стало возможно поговорить.
- Подрядил одного парня собрать информацию по странным исчезновениям или, наоборот, по необычным существам, возникшим из ниоткуда. Я давно с ним работаю, но таких заданий никогда не давал! У него глаза на лоб полезли, когда узнал, что от него требуется. Понимаю его - мне самому в голову не приходило, что всякой паранормальщиной начну заниматься!
- И что он нарыл? – душевные терзания оставили меня равнодушным.
- Исчезновений много, появлений вроде бы нет. В желтой прессе периодически возникают всякие слухи, но проверить их он не успел. Работает.
- Спасибо.
- Да не за что – отмахнулся Стас. – Самому интересно. Ты-то сам как?
- Нормально. Деревенским, похоже, на цвет шкурки плевать, лишь бы человек был нормальным. Саша учится, ведет себя осторожно. С печкой обращаться научилась, с электроприборами тоже освоилась, на уровне «туда ходи – сюда не ходи». Хотя казусы, конечно, случаются. Машин побаивается, с растениями разговаривает, на шариковые ручки и бумагу смотрит, как на чудо, за обеденным столом ведет себя, словно принцесса. Нет, серьезно, мне рядом с ней есть стыдно.
- Ты понимаешь, что сидеть в деревне – это не выход?
О своей дальнейшей судьбе я задумывался, но ни к каким выводам не пришел. Куда податься-то? Не на телевидение же, в программу «Очевидное-невероятное». Кстати, ее еще выпускают или закрыли? Давно телек не смотрел, все время в интернете сижу.
- У тебя есть конкретные предложения?
Стас на мгновение задумался.
- Нет. Предложений – нет. Просто мне кажется, что рано или поздно информация о ваших странностях просочится. Лучше подать ее самим, в подходящем виде.

Я подоила корову. Осмотрела сарай с полуразобранной механической повозкой. Похвалила новый телевизор, купленный в подарок на Новый Год (до сих пор не понимаю, как точек отсчета времени в одной стране может быть несколько). Выслушала рассуждения о политике страны и ее правителе, сравнительно с характеристиками нескольких его предшественников. Посмотрела альбомы с фотографиями. Посмотрела рисунки внуков. Выучила рецепт особых блинов с тертыми яблоками. Приготовила картошку с маслом и грибами. Узнала массу подробностей о работе рынка в ближайшем городке, ценах на продукты и особенностях мышления покупателей. Ответила на вопросы детей! Получила в подарок десяток помидоров из парника… 
Вернулась домой поздно. Сил не было. Села на крыльцо. Сидела, пока не приехал Сергей. 

Видок у Сашки был – краше в гроб кладут. Даже показалось на мгновение, она мертвая. Но тут она зашевелилась, если можно так выразиться о слабой попытке приподняться, и жутковатое наваждение прошло. Правда, испуг остался.
- Что случилось – я присел перед ней на корточки.
- Васильевна. Позвала в гости. Не смогла отказаться.
Неудивительно, что Сашка на зомби похожа. Общение с соседкой – это и для меня испытание, дольше получаса вытерпеть ее не получается. Бедолага, досталось ей. А там ведь еще и детишки гиперактивные есть. Какого черта она вообще с участка ушла? Что за интервью? Похоже, бредит.
Позднее, когда умаявшаяся Сашка спала на кровати в своей комнате – девушка отрубилась, стоило мне поднять ее на руки – мы со Стасом сидели на кухне и пили чай с градусом.
- Чем дольше она общается с человеком, тем меньше он замечает странности в ее внешности. С Васильевной и детишками она уже пересекалась, но все равно – смотри, как вымоталась. Сил не осталось совсем.
- Меня больше интересует, меняется ли у человека психика.
Подозрительность друга я понимал. Не верил в то, что с Сашиной стороны нам может угрожать какая-либо опасность, но понимать – понимал.
- Я в себе никаких особых изменений не заметил, поведение прежнее. Хотя, сам понимаешь, меня нельзя назвать независимым наблюдателем. Только когда долго живешь под одной крышей с человеком, либо начинаешь ему доверять, либо разругаешься напрочь. У меня сон спокойный.
- Это ничего не значит. Она не человек, у нее другие реакции. Нельзя сказать, какие слова или действия вызовут у нее агрессию, или уже вызвали.
- Думаешь, она готовит мое тайное убийство? – спрятать скептических ноток не удалось.
Стас отставил кружку, переплел пальцы рук, на лице застыла холодная маска.
- На зомбированного ты не похож. Рассуждал сегодня здраво, со мной и Любовью Леонидовной общался нормально, дифирамбов Александре не пел. Только, уж прости за прямоту, с бабами тебе всегда не везло.
Тут и у меня пропал аппетит. Больная тема.
- С Сашкой у нас отношения деловые, переходящие в дружеские. Никакой романтики.
- И это радует. Меньше шанс, что ее цели станут твоими.
- Пока что они совпадают.
- Мы не можем быть в этом уверены. В чужую голову не залезешь, особенно если голова женская и инопланетная.
Приятно видеть, что некоторые вещи не меняются, в частности паранойя одного из твоих лучших друзей. Только он не прав. Утаить гниль нельзя, рано или поздно она вылезет, а общались мы с Сашкой плотно, изучили друг друга хорошо. Мышление у нее своеобразное, некоторые вещи, для нас дикие, она считает нормой, но гадить своим она не станет.
Хочется верить, я для нее – свой.